Супертурнир Жизнь по восходящей деньги, IPhone X и еще 49 призов от Binomo

Лучшие брокеры бинарных опционов за 2020 год:
  • Бинариум
    Бинариум

    1 место! Самый лучший, надежный и прибыльный брокер бинарных опционов за 2020 год!
    Идеально подходит для новичков и среднеопытных трейдеров.
    Бесплатное обучение и демо-счет на любую валюту!
    Получите свой бонус за регистрацию:

Энциклопедия маркетинга

Каталог консалтинговых компаний

Библиотека маркетолога

Присутствие бренда: отличие от повсеместности и эмоциональная атмосфера

Марк Гобэ Глава из книги «Эмоциональный брендинг. Новая парадигма, соединяющая бренды с людьми»
Издательство BestBusinessBooks

За последнее десятилетие стало совершенно ясно, что мир движется от индустриальной экономики, в которой героями были машины, в сторону экономики, наделяющей властью потребителя. Уже десять лет назад статья, опубликованная в New York Times, чётко заявила, что «в течение последних 50 лет экономическая база сместилась от производства к потреблению. Мы ушли из зоны рациональности в мир желаний, от объективного к субъективному. Мы перешли в область психологии» 1 .

Такие простые идеи, как компьютеры, превратились из «технологического оборудования» в более масштабные и сфокусированные на потребителях концепции «развлечения как стиля жизни». Самолёты в наши дни перестали быть простым транспортным средством. Их бонусные программы позволяют нам воспользоваться массой преимуществ, связанных с «организацией путешествий». Даже еда теперь вопрос не кулинарии, а, скорее, дизайна жизненного пространства и чувственного опыта. А университеты завтрашнего дня будут брендироваться и функционировать как модульные «банки знаний». Они будут концентрироваться на новом типе гибкого «пожизненного и глобального обучения», привлекающего учащихся со всего мира (живущих как в кампусе, так и в других уголках планеты) с разными стремлениями и жизненным опытом. Иными словами, это не будет походить на традиционные, ориентированные на молодёжь программы высшего и дополнительного образования. Для того чтобы сохранять актуальность и выживать, брендам крайне важно понимать, какие изменения ждут их в ближайшем будущем, и уметь на них реагировать. Совершенно очевидно, что сейчас мы работаем в условиях вдтасктещ совершенно не похожих на те, что были пять лет назад.

Стабильность сменилась скоростью, а нематериальные активы стали более ценными, чем материальные. Традиционные экономические модели спроса и предложения проходят период полной переоценки. Корпорации понимают, что новые возможности на рынке основаны не на снижении издержек и повышении прибыли в рамках жёсткой бизнес-модели, а на создании совершенно новых источников дохода, связанных с инновационными идеями.

Статья в Wall Street Journal, озаглавленная «До свидания, спрос и предложение», приходит к следующему заключению: «В итоге креативность занимает место капитала в качестве основного эликсира роста. Помимо этого, креативность, несмотря на все свои преимущества, имеет некоторые ограничения, связанные с нехваткой или недоступностью капитала и физических товаров» 2 . В условиях этой новой атмосферы бизнеса идеи означают деньги. Фактически идеи представляют собой новый вид валюты — куда более мощный, чем деньги в привычном нам виде. Одна-единственная идея — особенно принимающая во внимание великую концепцию бренда — может изменить всё будущее компании.

Но что же в точности составляет великую концепцию бренда в наши дни? Я убеждён, что на нынешнем гиперконкурентном рынке, где для привлечения нового рынка или даже удержания существующих рынков или клиентов одних только товаров или услуг уже недостаточно, именно эмоциональный аспект продуктов и систем дистрибуции будет определять выбор потребителя и цену, которую он заплатит. Под эмоциональным я понимаю то, как бренд вовлекает потребителей в сотрудничество на уровне чувств и эмоций; каким образом он входит в жизнь людей и создаёт с ними глубокие и долгосрочные отношения.

Это означает, что в наши дни, больше, чем когда-либо ранее, ключом к успеху служит понимание эмоциональных потребностей и желаний людей. Корпорации должны делать чёткие шаги в направлении создания более сильных связей и признания клиентов в качестве партнёров. Промышленность в наши дни должна обеспечивать потребителей продуктами, которых те жаждут, в самое подходящее для них время и способами, которые вдохновляют и идеально откликаются на их нужды. Добро пожаловать в мир Эмоционального брендинга, динамичного коктейля из антропологии, воображения, чувственного восприятия и провидческого отношения к изменениям!

Эмоциональный брендинг предлагает способы и методы соединения продуктов с потребителями эмоционально насыщенным образом. Он концентрируется на самом привлекательном аспекте человеческого характера — желании вырваться за пределы материальной удовлетворённости и ощутить эмоциональную наполненность. бренд находится в уникальной ситуации, позволяющей достичь этого состояния, поскольку он способен подключиться к желаниям, лежащим в основе человеческой мотивации.

Идентичность бренда начинается дома

Прежде всего, бренд обретает жизнь в глазах потребителей благодаря личности стоящей за ним компании и её готовности соединяться с людьми на эмоциональном уровне. Бернар Арно из LVMH, невероятно успешной группы, которой принадлежит Dior и множество других престижных брендов, живёт, руководствуясь этим кредо, и выстроил вокруг этих идей всю компанию. По его словам: «Мне нравится испытывать эмоции. и это нравится мне ещё больше, когда я вижу результаты продаж» 3 .

Самые лучшие платформы для бинарных опционов на русском языке:
  • Бинариум
    Бинариум

    1 место! Самый лучший, надежный и прибыльный брокер бинарных опционов за 2020 год!
    Идеально подходит для новичков и среднеопытных трейдеров.
    Бесплатное обучение и демо-счет на любую валюту!
    Получите свой бонус за регистрацию:

С учётом этой новой, эмоционально заряженной парадигмы будет вполне справедливым сказать, что потребители при выборе продуктов думают больше сердцами или нутром и что публика хочет получить свидетельства безоговорочной приверженности корпораций своим интересам. Лично я согласен с обоими утверждениями. В условиях, когда большинство продуктов предлагает примерно одинаковое качество и рискует утратить последние исключительные черты на нашем переполненном рынке, всё более важную роль в процессе покупок играет довольно слабо размеченная территория эмоций (в том числе чувств людей по отношению к отдельным корпорациям или корпоративному миру в целом).

Сегодня, в условиях активного развития Интернета и его масштабного влияния на мир бизнеса, возникает уникальная возможность для взаимовыгодного партнёрства между людьми и компаниями. Такая модель партнёрства довольно быстро становится новым стандартом бизнеса.

Учиться на уроках Рима и думать как жители Афин

По мнению Гарольда A. Инниса, автора книги «Империя и коммуникация» 4 , наличие посредника для коммуникации ускоряет развитие или упадок цивилизаций и приводит к их значительной трансформации. Иннис сравнивает «устную» культуру древней Греции с «письменной» культурой Рима и показывает, как эти различные типы привели к формированию совершенно различных цивилизаций. В XXI веке его теория представляется ещё более уместной: мы видим, как Интернет, новая коммуникационная модель, оказывает огромное и преобразующее влияние на традиционные пути развития коммерции.

Новые онлайновые возможности наделяют потребителей ещё большими силами и меняют способ потребления различных коммерческих сообщений. Нельзя недооценивать влияние, которое окажет эта технологическая революция на наше общество, и изменения, к которым она приведёт в наших потребительских привычках. Думается, что нам стоит подробнее ознакомиться с историческими подтверждениями выводов Инниса.

Лёгкость использования папируса позволила римлянам устанавливать связи между всеми уголками своей огромной империи, что дало возможность выстроить централизованную систему управления (позволявшую поддерживать всё новые завоевания и управлять огромными территориями). Ориентация на письменные, хотя и недолговечные средства коммуникации, позволила развить цивилизацию, которую Иннис назвал «Пространством». Римская модель централизованного права представляет собой, пожалуй, наиболее точную аналогию корпоративного мира, известную нам. Эта эффективная централизованная бизнес-модель, получающая поддержку со стороны высокоскоростной информации, доступной благодаря новым технологиям, помогает выстроить пирамидальную форму принятия решений, при которой вся власть удерживается небольшой группой на самом верху.

Античной Греции не хватало гибкости лёгкого информационного носителя — вместо папируса использовался более тяжёлый пергамент. Греки обратились к устным методам коммуникации и развили традицию, которую Иннис назвал «Временем». Устный обмен информацией позволяет передавать истории из уст в уста на протяжении жизни нескольких поколений (достаточно вспомнить хотя бы «Одиссею» Гомера, которая, по некоторым данным, существовала в греческой культуре задолго до того, как получила письменное выражение). Однако такая информация может быть донесена до ограниченной аудитории.

И в этом смысле греки были ограничены — как с административной точки зрения, так и с территориальной. Устная культура греков позволяла развивать децентрализацию и проводить дебаты, стимулировавшие долгосрочное инновационное мышление. В результате дебаты помогли создать контекст, при котором древняя Греция стала местом зарождения множества успешных, хотя и предпринимательских идей, таких как математика, тригонометрия, геометрия, архитектура, философия и другие виды наук. Греческая культура инноваций была настолько сильной, что пережила тысячелетия и продолжает оказывать влияние на все последующие цивилизации.

Сегодняшним аналогом греческой устной традиции являются социальные медиа и их нестабильная, но мощная платформа для идей, которые могут обсуждаться многими людьми в рамках постоянных публичных дебатов. Ни один человек, обладающий влиянием в области политики, идеологии, искусства, образования или коммерции, не может недооценивать влияние этой новой формы взаимодействия. Социальные медиа и их моментальные способы коммуникации смогут донести самые инновационные и прорывные идеи до тех, кто знает, как правильно понимать новую философию.

Моя личная интерпретация теории Инниса заставляет меня верить, что величайшие общества — это те, кто может совместить прагматичность римской культуры и эмоциональность греческой. «Пространство» и «Время», устное и письменное, инновации и реализм.

Огромный размер Римской империи требовал немалой бюрократии, которая всё сильнее и сильнее полагалась на написанные правила и процедуры, а также на создание чётких и опять же письменных законов. Рим превратился в жёсткий, централизованный административный механизм, который неминуемо открыл двери семейственности и бюрократической коррупции.

В своей книге «История цивилизации» (The Story of Civilization) Уилл и Ариэль Дюранты так суммируют причины падения Римского государства: «Ограбление провинций обеспечивало средства для оргий продажных и эгоистичных богачей, уничтоживших республиканское правление». Корпорациям стоит учиться на примере Римской империи тому, что когда культура теряет дух спонтанности и воображения, она превращается в нечто догматичное и бюрократическое, лишая все остальные формы инновационного мышления возможности для существования.

Греки же, с другой стороны, создали общество с более гибкими философскими взглядами на жизнь и полагались на менее догматичное мышление. Устная традиция дала людям свободу выражаться от имени других и стимулировала независимый поиск истины, позволявший отделять науку от мифа. Она позволила создать структуру, адаптируемую под меняющиеся нужды, и принесла перемены. Её гибкость привела к возникновению математики и позволила развиться философским взглядам.

бренд-варвары у ворот

Новая устная культура, направляемая Сетью, может означать конец капитализма в известном нам виде и торговле в привычной нам в прошлом форме. Наше общество движется от культуры «Пространства», выстроенной на основе физического размера, к совершенно новой, ставящей во главу угла эмоциональное взаимодействие, или «Время». Маятник качнулся в обратную сторону, и привычным нам в прошлом бизнес-системам и инфраструктуре придётся измениться. Всё начнётся с деятельности в Сети. Можно быть уверенным в одном: у доминирующих медиа больше нет монополии на информацию, а у международных компаний — на бренды.

Отличным примером агентов изменений может служить Amazon. com — розничный бизнес без магазинов. Сервис компании безупречен, и, с эмоциональной точки зрения, ей можно безоговорочно доверять. Вы можете быть уверены в том, что посылка окажется у ваших дверей и что в ней, скорее всего, будет именно то, что вы заказывали. Послушав разговоры сотрудников Amazon о компании, вы чаще всего услышите, что они говорят о людях, сервисе, простоте покупки, ценах и связях между людьми.

Есть и другой пример — Zappos.com — многомиллиардный онлайновый бизнес со складом, расположенным где-то в штате Кентукки, и с крайне высокомотивированным персоналом, концентрирующимся на удовлетворении нужд потребителей невиданным ранее образом. Не имеющая центральной штаб-квартиры и армии бюрократов компания Zappos практикует новую философию онлайнового бизнеса, новый тип культуры и новый тип лидерства, мантра которого в фокусе на одном-единственном факторе — людях.

Как мы увидим в главе 16, Тони Шей из Zappos полностью вовлечён в деятельность в социальных медиа, в частности в Twitter. Он считает, что это отличный способ для установления связей с людьми. Пропагандируемые им ценности («радикальная прозрачность») показывают, что Шей готов делиться историями из своей жизни и начать разговор с любым потенциальным клиентом для завоевания его (нашего) доверия. В Zappos отсутствует балласт и нет нужды в дорогостоящих консультантах или бюрократическом аппарате.

У всех сотрудников есть простая ответственность — служить людям. Новая философия постепенно проникает во все компании, ставящие во главу угла творчество, воображение и ответственность перед людьми. Скорее всего, говоря о гибельной связи между теми, кто находится в центре цивилизаций, и теми, что «на окраинах», Гарольд Иннис отметил изменения, происходящие в нашей цивилизации. С эмоциональной точки зрения, это довольно интересная мысль — мы своими глазами видим невероятные перемены в том, как наша цивилизация потребляет информацию и как мы постепенно перемещаемся от письма, в котором написанное слово имеет форму закона, к разговору, как в социальных медиа, где написанное слово представляет собой выражение человеческих эмоций.

До того как Сеть превратилась в потрясающее социальное движение, руководители корпоративных империй воспринимали веб-сайты и блоги как приятное дополнение к контролируемой среде, созданной ими для самих себя. Они отгораживались от реальности и своих клиентов стенами роскошных офисов. Даже традиционные медиа, такие как телевидение и крупные газеты, гордились «монополией на знание» и претендовали на уникальную роль редактора информации для публики. Они не видели серьёзной угрозы, поскольку контролировали информацию и средства её донесения. Традиционные империи брендов чувствовали себя защищёнными, поскольку обладали невероятной финансовой властью, помогавшей им выкупать конкурентов, и самыми изощрёнными технологиями, помогавшими им консолидировать рост. Важнее всего было то, что их территориальная монополия на дистрибуцию и знание загоняла конкурентов в угол. Воображению и творческой силе эта система предпочитала застой и эгоизм.

Социальные медиа и их лидеры устроили революцию, предвидеть которую эти империи брендов не могли. Теперь, любой новичок мог разработав собственные технологии, обойти традиционную систему дистрибуции, переместив продажи в онлайн и создав новые направления бизнеса, никогда не существовавшие ранее. В лучших традициях Древней Греции, эти новички использовали свои связи с людьми и возможность пользоваться плодами их труда для развития более демократичной и живой философии, привлекавшей множество сторонников. Новички думали о людях, идеальном сервисе и создании прочных уз. Как можно противостоять им, если ваша единственная защита — это бюрократия?

От социальных медиа к социальному брендингу

Поколениям, воспитанным в письменной и печатной традиции, довольно сложно привыкнуть к устной. Власть перемещается от корпораций к людям и от контролируемых медиа к независимым. Что могли сделать армии руководителей и консультантов, обученных и прошедших крещение огнём в войнах брендов, основанных на письменной и печатной культуре, когда их мир секретных стратегических программ и культурного доминирования сместился в сторону поэзии?

Вложившись в онлайновый видеосервис Hulu, канал NBC поначалу арендовал огромные офисы и нагнал туда целую армию консультантов, футурологов и технологов, призванных возглавить бизнес. Но вскоре в компанию пришёл новый CEO Джейсон Килар, и консультантам пришлось уйти. На место вычурных офисов пришли простые с дешёвой мебелью. Его цель — работать с людьми, у которых есть всё необходимое для того, чтобы устанавливать эмоциональные связи с другими.

Степень готовности управлять этими изменениями для брендов, находящихся «в центре», зависит от их желания радикально переоценить культуру своей компании. Есть ли у них люди, способные, подобно Килару, управлять изменениями? Обладают ли они корпоративной культурой, способной вырастить новое поколение руководителей? Понятно, что проще наблюдать за рыбками (потребителями) в аквариуме со стороны, чем плавать вместе с ними в этом аквариуме, особенно если вы — кошка. Сеть, ставшая настоящим благословением для международных корпораций или компаний, работающих в крупных географических регионах, способна привести к революции — возврату к греческой модели, потребительской демократии и смерти монополий.

бренды, желающие учитывать подобные изменения, потребуют людей с открытым мышлением, привычных к греческой традиции и обладающих невероятной креативностью. Такими людьми обычно бывают архитекторы, дизайнеры, инженеры и учёные, изобретатели, исследователи новых фундаментальных явлений и инноваций, а также философы, разбирающиеся в человеческих эмоциях.

Люди, умеющие разговаривать на новом языке технологий и кодов, говорят на языке будущего, особенно когда используют его для помощи другим. Художники, знающие, как использовать эмоции для того, чтобы бросить вызов существующей реальности и заставить нас испытать дискомфорт, наверняка будут находиться на переднем крае этого нового способа ведения бизнеса, и я призываю корпорации привлекать таких людей к работе как можно раньше.

Не знаю, можно ли считать Twitter символом «нового греческого» возрождения в области брендинга, но могу с уверенностью сказать следующее. Если компании, печально известные плохим сервисом (такие как телефонные операторы или банки), не понимают, что миллионы пользователей Twitter уже обладают ответами на любой вопрос и готовы дать их куда быстрее, чем тысячи людей в корпоративных колл-центрах, расположенных где-то в Индии, то им придётся несладко.

Перемещение информации в будущем станет менее контролируемым и более спонтанным. Прежняя модель типа «В случае технической проблемы нажмите 1, если вам нужен оператор, говорящий по-английски, нажмите 2. » заменится новой, при которой с потребителями напрямую будут связываться пользователи или специалисты и на помощь будет готово прийти целое сообщество (подобно соседу, готовому одолжить соль или сахар).

Ценности новой и активно развивающейся креативной цивилизации, основанные на диалоге и «Времени», будут, так или иначе, связаны с этим новым языком. Возможности, предоставляемые нам Twitter и другими аналогичными сетями во всём мире, будут стимулировать гуманизм и поиски истины. Возможно, они приведут к появлению новых лидеров и новой культуры, философия которой выразится в возникновении дебатов и дискуссий, направленных на расширение имеющейся у нас реальности. Социальный брендинг представляет собой типичный пример такой философии и фундаментального поиска всего, что вдохновляет людей и приносит им радость.

Традиционные бренды будут всё чаще делиться на те, которые способны адаптироваться, и те, кому это не под силу. Всё чаще потребители будут приглашать их присоединиться к новым видам социальных медиа. И если вы думаете, что социальные сети — это всего лишь ещё один коммуникационный канал наподобие телевидения или медийная платформа, в которой ваш бренд будет править и доминировать, то знайте, что у ваших клиентов другое видение реальности.

Реклама в привычном нам виде (телевизионных роликов) никогда не станет значительной частью социального брендинга до тех пор, пока у неё не появится такого же значительного количества страстных последователей, как у BMW или Apple. У старых брендов будет всё меньше и меньше пространства для рекламы, что облегчит новым продуктам доступ к бумажникам потребителей. К примеру, iPhone Apps уже снабдил компании продуктами, адаптированными для нового носителя.

Социальный брендинг как раз и позволяет реализовать эту возможность — с его помощью можно создавать новые продукты, позволяющие людям испытать больше удовольствия от носителя. Окончательный список выживших брендов будет определяться не производителями, а людьми, и это должны понимать те, кто сегодня заправляет отраслями. Деньги не могут купить любовь.

Власть креативности

Мы живём в период, когда корпорациям необходимо произвести тонкую настройку на души потребителя и понять важность постоянно развивающихся тенденций, связанных со стилями жизни. Как же нам подойти к решению этой задачи максимально профессионально? Для того чтобы обеспечить себе должный уровень эмоциональной привязанности, корпорации должны «начать с собственного дома» и сформировать более гуманистичную и стимулирующую воображение культуру того, как они ведут дела и как управляют своими сотрудниками. Основатель Wal-Mart Сэм Уолтон сформулировал это несколько иначе: «Примерно через одну-две недели сотрудники начинают обращаться с клиентами точно так же, как работодатель обращается с ними самими» 5 . Самое важное, что может сделать компания сегодня, — это начать развивать креативную и наполненную заботой внутреннюю атмосферу. Смелость, готовность сделать что-то уникальное и энергия — это невероятно заразительные силы, способные распространиться по всей корпорации и даже по всему миру с невероятной скоростью (если только дать им волю)!

Провидческое отношение к изменениям (соединяя точки)

Мы вступили в новое тысячелетие с огромным рвением и опасениями, убеждая себя в том, что жизнь в XXI столетии будет связана с темами гуманизма и духовности. За последние сто лет скорость глобализации определялась уровнем индустриализации, а коммерция обеспечивалась скоростью транспортировки, кабельной связью, а в последнее время ещё и возможностью мгновенной связи друг с другом. Интернет принёс в наши дома новые возможности, связанные с инновационными идеями социальной справедливости, а также с взрывообразным ростом новых решений и возможностей глобального сообщества.

Практики реинжиниринга, присущие старой экономике, в основном были сфокусированы на снижении издержек для повышения прибыльности. Фактически это разрушило все остатки эмоционального контакта, когда-то существовавшего между корпорациями и их сотрудниками. Отсутствие доверия и смещение акцента в сторону формальных авторитетов также привело к росту цинизма в отношении брендов. Давно прошли времена пожизненного найма и пожизненной верности брендам — добро пожаловать в эпоху индивидуальности. И помните, что новое поколение, которому предстоит в ней жить, уже отлично уяснило суть «искусства заключать сделки».

Новый смысл понятия «Вы», или Доминирование личности

В последнем выпуске, вышед- и шем в XX веке, французский журнал L’Express выбрал в качестве человека 2000 года абстрактное «Вы». На обложке журнала располагалось зеркало 3×5 см, в котором отражались лица всех читателей, имевших совершенно разные национальности, расы, религиозные убеждения и жизненные цели. Обложка пыталась донести до людей идею того, что каждый человек по отдельности представляет собой силу, которую в новом веке придётся учитывать с точки зрения политики, культуры, искусства или бизнеса. Понятие «Вы» обрело по-настоящему новый смысл.

Эмоциональный брендинг представляет собой способ выстраивания с потребителями личного диалога. В наши дни потребители ожидают, что бренды будут знакомы с каждым из них, станут использовать индивидуальный подход и глубоко понимать их потребности и культурный выбор. Наш рынок становится всё более сложным и бросает нам невиданные ранее вызовы — приходится работать с глобальными потребителями, которые обладают разными ценностями, различным происхождением и разными устремлениями и принадлежат к трём наиболее влиятельным поколениям нашего времени -бэби-бумерам и поколениям X и Y. А если добавить сюда резкое повышение покупательской способности и расширение социальной идентичности женщин, этнических групп (особенно латиноамериканцев и афроамериканцев), а также геев и лесбиянок, то вы поймёте, насколько много возможностей и проблем существует в наши дни. Кроме того, мы сейчас живём в условиях поистине глобального рынка, и каждый день на нас оказывает влияние множество культур со всего мира. Это делает нашу жизнь значительно более интересной, предоставляет большое количество возможностей и реализации ожиданий. В богатой мозаике сегодняшнего рынка извечная человеческая потребность в разнообразии обретает новый смысл.

Каким образом бренды делают шаги навстречу этой новой, куда более сложной по своей природе потребности людей в разнообразии? Эмоциональный брендинг позволяет брендам перемещаться в изменчивых водах и вести с потребителями личный диалог на темы, имеющие для них особый смысл. Новая модель будет использоваться брендами, соединяющимися с инновационными продуктами, уместными с культурной точки зрения, социально чувствительными и присутствующими во всех точках контакта в жизни людей.

Основная ошибка брендинговых стратегий состоит в том, чтобы считать, что брендинг связан с долей рынка, когда на самом деле он связан с обменом эмоциями.

Целостное обслуживание личности

Поскольку потребители заняли водительское кресло, они станут по-новому выстраивать отношения с брендами. В наши дни люди чувствуют прилив сил. Они теснее связаны друг с другом различными глобальными событиями. Они чувствуют, что их убеждения способны изменить мир и что способны хотя бы отчасти влиять на собственное будущее. Вскоре мы увидим, что люди начнут по-новому определять уровень качества своей жизни. Они станут исполнять желания — как свои, так и окружающих, а их выбор и решения будут определяться новым и беспрецедентным личным и эмоциональным измерением. Такие новые и важные понятия «стиля жизни», как покупки без проблем, тайм-менеджмент, снижение напряжения, вовлечённость и ориентация на удовольствие, окажут глубокое влияние на восприятие потребителями новых идей в области продуктов или маркетинга. Компаниям придётся адаптировать каждый аспект своей работы в направлении целостного обслуживания личности. бренды, не понимающие этого, упустят большую возможность.

Таким образом, будущее брендинга связано с тем, чтобы внимательно слушать потребителя и иметь возможность установить с ним крепкую связь за счёт привлекательных и улучшающих его жизнь предложений. В будущем традиционные компании не смогут полагаться лишь на историю своего бренда или доминирование в классических системах дистрибуции. Им придётся сконцентрироваться на том, чтобы наполнить бренды сильным эмоциональным содержимым.

Целостный и в высшей степени личный опыт человека в общении с продуктами будет определять будущее брендинга и окажет серьёзное влияние на дистрибуцию продуктов. Как мы уже видим, в связи с новыми реалиями методы дистрибуции довольно быстро меняются — и этой тенденции суждено продолжаться и развиваться. Многие супермаркеты уже стали жертвами перенасыщения в рознице, при котором они продают слишком похожие друг на друга бренды, причём по конкурентным ценам.

Постепенно эти магазины превращаются в новые, интересные и разнообразные развлекательные и культурные центры типа Easton Town Center Mall в Колумбусе, штат Огайо. Торговые центры будущего будут, скорее, связаны не с покупкой товаров, а с изучением их в физической обстановке, а модель Интернета быстро становится, помимо прочего, совершенной дистрибуционной машиной, работающей по принципу «один на один».

Это означает, что розничная среда постепенно станет местом выстраивания образов брендов, а не просто продажи продуктов. Магазинам придётся устанавливать эмоциональные связи с потребителями через дизайн торговых пространств и стратегии мерчандайзинга, включающие фантазийность и чувственную привлекательность, которую не способна обеспечить Сеть.

В магазинах завтрашнего дня место стерильного и скучного процесса покупки займёт «искусство шопинга», связанное больше не с самой покупкой, а с процессом изучения и восприятия брендов.

От брендинга к Эмоциональному брендингу

Для того чтобы избежать серьёзных ценовых войн (способных значительно и негативно повлиять на товары, не обладающие сильным имиджем), корпорациям необходимо делать свои сообщения более чёткими и сильными. Каждый год на рынок выводится около трёх тысяч новых брендов, не считая брендов электронной коммерции.

В чём разница между духами Romance от Ralph Lauren и Pleasure от Estee Lauder, между двумя видами колы, шоколадными батончиками от конкурирующих производителей, различными видами джинсов, кофе или бензоколонок, или между различными веб-сайтами, посвящёнными женской красоте?

В этом океане предложений, борющихся за один и тот же доллар в кармане потребителя, эмоциональная связь обретает невероятную силу и важность. Именно эмоциональный элемент создаёт основу бренда и служит топливом для будущих стратегий бизнеса — стратегий, направляемых потребителями.

В качестве ещё одной иллюстрации давайте взглянем на бутылку минеральной воды Evian в форме капли воды. Главное здесь — это не понятие воды или роскоши в традиционном смысле. Эта бутылка позволяет увидеть воду совершенно новым образом благодаря уникальному дизайну, вкусу, возможности использовать её в качестве домашнего украшения и пробуждения чувственного восприятия, связанного с каплей воды.

Эмоциональный брендинг — это свод правил, по которым люди подсознательно соединяются с компаниями и их продуктами на глубокой эмоциональной основе. Инновации Google, романтика Франции, чувственная элегантность Gucci, классический гламур Vogue и потрясающий драйв и дух победителя Тайгера Вудса устанавливают с нами эмоциональный контакт, поражая воображение и предлагая совершить путешествие в новую реальность. Эта стратегия работает, поскольку мы все склонны эмоционально реагировать на события своей жизни и проецировать свои эмоциональные ценности на окружающие нас объекты.

брендинг позволяет преодолеть разрыв между отправителем сообщения и его получателем — между властью и свободой. Всё дело в доверии и диалоге. Мощный Эмоциональный брендинг связан с партнёрством и коммуникацией. Выстраивание правильной эмоции — важнейшая из возможных инвестиций в бренд. Это обещание, которое вы даёте потребителям, позволяя им насладиться миром вашего бренда. «Что будет чувствовать, думать и ощущать аудитория?» Сидни Люмет был совершенно прав. брендинг имеет отношение, в первую очередь, к созданию историй для всех, а не графиков и таблиц для немногих.

Десять заповедей Эмоционального брендинга

Приведённые ниже Десять заповедей Эмоционального брендинга наглядно показывают разницу между традиционными концепциями осведомлённости о бренде и эмоциональным измерением, которое должен выражать бренд для того, чтобы стать предпочтительным у потребителей.

1. От потребителей -> к людям

Потребители покупают, а люди живут. В коммуникационных кругах потребитель часто воспринимается «врагом», которого мы должны атаковать. Мы (то есть производители, ритейлеры и коммуникационные агентства) выступаем против него. Как показывает мой повседневный опыт, до сих пор широко используются понятия «прорыва обороны» и «создания стратегии для победы в битве».

Но зачем использовать эту тактику, когда у нас есть куда более эффективный способ пробудить у потребителей желание, и сделать это позитивным образом, не обижая их и не говоря с ними свысока? Этого можно достичь с помощью подхода взаимовыгодного партнёрства, основанного на взаимоуважении. В конечном итоге именно потребитель — лучший из доступных нам источников информации.

2. От продукта -> к опыту

Продукты удовлетворяют потребности, а опыт исполняет желания. Покупки, вызванные необходимостью, определяются вопросами цены и удобства. А вот опыт шопинга, например стены для скалолазания в магазинах REI или вдохновляющая среда в магазинах Apple, позволяет повысить ценность момента и остаётся в эмоциональной памяти потребителя, формируя связи совершенно иного уровня.

Для того, чтобы известные на рынке продукты удерживали интерес потребителя, крайне важно сделать так, чтобы инновационный ритейл, реклама и выпуск новых продуктов позволяли пробудить воображение. Мы каждый день делаем выбор между новизной и традицией, между ожидаемыми эмоциями и возбуждением, связанным с переменами.

Наше любопытство и стремление к приключениям зачастую оказываются сильнее того, к чему мы привыкли. Однако если продукт обладает эмоциональной уместностью для потребителей, он может быть одновременно новым и старым.

3. От честности -> к доверию

Честность — это то, чего люди ждут естественным образом. Доверие — это вещь более вдохновляющая и интимная. Доверие необходимо заслужить. В наши дни честность для бизнеса крайне необходима. Федеральное правительство, группы потребителей и люди в целом хотят видеть более жёсткие стандарты в отношении продуктов, поскольку те влияют на окружающую среду и качество нашей жизни. Довольно скоро бренды будут оцениваться с точки зрения того, какие из них заслуживают быть на полках магазинов, а какие -нет. Но доверие — это нечто иное.

Это одна из важнейших ценностей бренда, работа с которой требует реальных усилий со стороны корпораций. Одним из самых сильных шагов в сторону создания доверия со стороны потребителей стало решение ритейлеров о политике «возврата без лишних вопросов», принятой несколько лет назад. Эта стратегия обеспечивает потребителям полный комфорт и упрощает для них процесс выбора. Я считаю это решение по-настоящему умным.

Эта реклама, в которой потребители изображены как мухи, мотыльки или металлическая стружка, тянущаяся к магниту, наглядно отображает именно тот тип менталитета, которому противостоит заповедь №1!

4. От качества -> к предпочтению

Качество по правильной цене — это стандарт сегодняшнего дня. К продажам приводит именно это предпочтение. Если вы хотите оставаться в бизнесе, то должны предлагать потребителям качество. Его ждут, и его нужно обеспечивать. А предпочтение бренда — это возможность добиться успеха. бренд Levi’s обладает качеством, однако он утратил статус «предпочитаемого». бренд Victoria’s Secret, которому удалось установить живые и эмоциональные связи с потребителями, в настоящее время производит революцию в новой категории и переосмысливает суть индустрии красоты. Когда потребители предпочитают бренд другим, его движение к успеху невозможно остановить.

5. От известности -> к стремлению

То, что вас знают, ещё не значит, что вас любят! Если же вы хотите, чтобы вас любили, то в вас должно быть что-то, соответствующее устремлениям клиента. Очевидно, что осведомлённость — это не единственный критерий для успешного брендинга. Что значит для потребителей бренд AT&T на эмоциональном уровне? Действительно ли существует объективная разница между хорошо известными (и даже печально известными) брендами Exxon Mobil и Texaco? А вот разница между Twitter и MySpace вполне очевидна.

6. От идентичности -> к личности

Идентичность позволяет узнать вас в толпе. Личность же связана с характером и харизмой! Идентичность носит описательный характер, позволяющий выделить человека или бренд среди других. Личность же связана с характером и харизмой. Каждый бренд обладает уникальной идентичностью и отличиями, позволяющими ему выделяться в конкурентной среде. Но это лишь первый шаг. Личность бренда — нечто совсем иное.

Она представляет собой харизматический характер, провоцирующий эмоциональную реакцию. American Airlines обладает сильной идентичностью, а у Virgin Airlines есть личность. Идентичность AOL вполне узнаваема, однако уникальное и гибкое графическое выражение логотипа Google способно, кроме того, стимулировать наше воображение.

7. От функции -> к чувству

Функциональность продукта связана исключительно с практическими и поверхностными качествами. Чувственный дизайн связан с опытом. Функциональность сама по себе может стать довольно банальной, если внешний вид продукта или методы его использования не учитывают чувств, возникающих у потребителя. Многие маркетологи стремятся максимизировать не реальный потребительский опыт, а функциональность или заметность продукта.

Дизайн же должен быть напрямую связан с ответственными человеческими решениями, основанными на инновации (представляющей собой новый набор чувственного и подсознательного опыта). Идентификация продукта на основании одних лишь его функций будет уместна лишь тогда, когда связанные с продуктом инновации запоминаются потребителям и восхищают их.

Автомобиль Toyota Prius, продукты и магазины Apple и бритвенные лезвия Gillette — это бренды, сконцентрированные на предоставлении ответственных решений, свежих форм или чувственного восприятия, которое так нравится потребителям.

8. От повсеместности -> к эмоциональному присутствию

Повсеместность заметна. Эмоциональное присутствие ощутимо. Присутствие бренда может оказать немалое влияние на потребителя. Оно способно создать постоянную и созвучную интересам потребителей связь, особенно если бренд позиционируется как программа стиля жизни. Вряд ли можно представить себе стадион, униформу игроков, концертный зал или городское пространство (билборды, автобусные остановки, стены и даже внутренняя поверхность дверей общественных туалетов) в любом месте мира, которое не использовалось бы для продвижения брендов.

А кроме того, не стоит забывать и о футболках, кепках, кружках и тому подобном. Но насколько эффективны все эти действия в нынешних условиях? Большинство стратегий присутствия бренда основано на концепции количества, а не качества. Главным мотиватором действий становится не концентрация на творческих способах создания истинной и долговечной связи, а страх, что конкурент может оккупировать физическую территорию. Стена из живых растений, окружающая строительную площадку, выглядит для жителей Токио куда более вдохновляюще, чем бетонные стены коммерческой баррикады.

9. От коммуникации -> к диалогу

Коммуникация — это рассказ. Диалог — это обмен мнениями. Коммуникация в той форме, которую практикуют многие компании, связана, в первую очередь, с информацией и односторонним каналом её движения. Производители просто делятся ею с потребителями и рассчитывают, что она тем понравится. Основная доля большинства бюджетов, как и прежде, расходуется на усилия в области рекламы, атакующие потребителей подобно бомбардировщику, — массированное «ковровое бомбометание», направленное на целевую аудиторию.

Личные и таргетированные сообщения могут достигаться не только с помощью рекламы. Другие средства медиа, такие как цифровая коммуникация, PR, присутствие бренда и промоакции, способны «растянуть» сообщение и говорить с людьми в привычной для них среде. Истинный диалог предполагает двустороннее общение с потребителем. Прогресс в области социального брендинга позволяет этой эволюции развиваться дальше и создать в итоге взаимовыгодное партнёрство между людьми и корпорациями.

10. От сервиса -> к отношениям

Сервис — это продажа. Отношения — это благодарность и признание. Сервис предполагает коммерческий обмен с определённой степенью эффективности. Сервис позволяет совершить сделку или предотвращает её. А отношения предполагают, что представители брендов искренне пытаются понять и оценить, что представляют собой их потребители.

Именно это вы чувствуете, заходя в магазин Apple и обнаруживая вдруг, что музыка, оформление магазина и общение продавцов — всё говорит на одном языке — языке клиента! Именно поэтому вы доверяете компаниям Zappos, Amazon или eBay. Кто не испытает приятные ощущения, если к нему обратятся по имени в супермаркете, ресторане или на каком-нибудь сайте? Эмоциональный компонент истинных отношений не всегда направлен на удовлетворение наших личных нужд. Тем не менее в большинстве случаев мы, с точки зрения коммерсантов, представляем собой лишь числа (порой большие), но не живых людей.

Совсем скоро мы увидим, что потребительский поезд тронется независимо от того, успеют ли вскочить в него те или иные бренды. Мы живём в непростых экономических условиях: бренды играют теперь куда меньшую роль в нашей жизни — в том, куда мы обращаемся за удовлетворением своих нужд, и в том, как мы демонстрируем свою сущность и свои убеждения. Мы заинтересованы в корпорациях, которыми можем гордиться, и брендах, которые помогут нам чувствовать себя уверенными и знающими. На смену эмоциям, которые связывались с брендами в прошлом, приходят более важные идеалы, связанные с тем, как бренды помогают нам влиять на среду обитания или социальную природу нашего мира.

Для корпораций, которые хотят принять на вооружение модель «Времени», связанную с устной традицией, пришло время создать личный диалог с потребителями. Если руководители корпораций ограничены в своих творческих устремлениях бюрократией, они теряют связь с людьми. Поэтому все изменения должны начинаться в их собственном «доме». Корпорациям необходимо использовать внутренние таланты и становиться центром культурных изменений и инноваций.

Им надо понять, что их собственные сотрудники и друзья в онлайне могут стать лучшими посланниками брендов. Прозрачность и вирусный характер отношений в Сети, в сочетании с бесконечными возможностями для связи и обмена идеями, помогут брендам выделиться среди остальных. То, что вы представляете собой, и то, каким образом вы вовлекаете людей в продвижение своих брендов, окажет самое непосредственное влияние на то, как вас будут воспринимать и какой след вы оставите в сердцах людей.

Книга «Эмоциональный брендинг» позволит вам по-новому взглянуть на суть нового рынка. Вы найдёте в нём целый ряд решений, помогающих вашей культуре установить связи с людьми наиболее эмоциональным способом из всех возможных.

Присутствие бренда: новый и свежий подход

Что такое «присутствие бренда»? Присутствие — наука создания или усиления корпоративных личностей за счёт соединения их с различными национальными и международными аудиториями путём использования подходящих визуальных и эмоциональных стимулов в различных точках контакта. К примеру, товарный знак Coca-Cola несёт разные сообщения в зависимости от того, используется ли он на здании штаб-квартиры компании в Атланте, на банке, на Олимпийских играх, или же в оформлении магазинов в США, Китае или Венесуэле. Однако во всех случаях он соответствует основным ценностям бренда Coca-Cola.

От повсеместности к присутствию

Присутствие, в отличие от повсеместности, представляет собой процесс управления имиджем, позволяющий сконцентрироваться на коммуникации — таргетированной, личной и всегда уместной и не подвергающей сомнению целостность личности бренда. Присутствие выражает эмоциональную и чувственную атмосферу, окружающую бренд.

бренды не статичны. Их личность имеет множество граней. Для того чтобы создать и сохранить капитал, выраженный в виде потребительского предпочтения, бренд должен развиваться и сохранять связи со своей целевой аудиторией каждый день и в каждый момент. Присутствие бренда в своём идеальном выражении позволяет устанавливать тонкие связи со стилем жизни потребителя. И основная задача здесь состоит в том, чтобы двигать бренд вперед, принимая при этом во внимание уровень восприимчивости потребителя и его чувствительность к сообщению (с учётом времени и места контакта). И в этом смысле бренды должны не ограничиваться линейным и довольно общим выражением, а создавать с потребителями эмоциональные связи, причём разными способами в разные моменты времени. Моя компания создала инструмент «Управление присутствием бренда» (BPM) 6 , решающий эту задачу и позволяющий бренду доносить правильное эмоциональное сообщение до правильного клиента в правильное время и в правильном месте.

BPM проводит диагностику бренда с точки зрения опыта потребителя и помогает компаниям оценивать и проводить аудит идентичности бренда на рынке, а затем — и формулировать решения о том, как управлять эмоциональным выражением брендов и оптимизировать его. Для того чтобы больше узнать о BPM и познакомиться с примером того, как мы использовали этот инструмент для разработки программы присутствия Coca-Cola для Олимпийских игр 1996 года в Атланте, изучите главу 17 в разделе IV.

Несмотря на всю справедливость выражения «для того чтобы получить признание, вы должны быть, прежде всего, заметными», для создания сильной программы присутствия бренда необходимо создать уместный эмоциональный опыт общения с брендом в разллчных: точках контакта с потребителем. Вы можете отправить свой логотип в космос, как это сделала компания Pizza Hut (поместившая свой 9-метровый логотип на крупнейшей в мире ракете «Протон»), но по этому пути не обязательно должны идти все!

У бренда есть масса возможностей для того, чтобы достучаться до потребителей на гораздо более глубоком и личном уровне. Нам необходимо присутствие, которое не только заметно, но и ощутимо. Необходимо управлять программой, направляющей потребителям модульные сообщения в разное время и в разных местах, соответствующих их стилю жизни.

Часто установить прямой контакт с потребителями в различных точках помогает реклама, однако это всего лишь один из аспектов стратегии, включающий в себя тщательное понимание всех возможных мест диалога бренда с потребителем — это может быть присутствие в наружной рекламе, в Сети, на мероприятиях, в розничном брендинге или портативных коммуникационных устройствах.

Связанные с присутствием бренда сообщения в наружной рекламе обычно меняются крайне редко. Реклама может (и должна) быстро меняться и адаптироваться к новым возможностям, но по какой-то причине этот принцип практически не применяется в отношении наружной рекламы. Чем-то это напоминает общение с человеком, который раз за разом повторяет одно и то же. Со временем мы привыкаем просто отключать слух при общении с ним. Поэтому самое главное — это мыслить как потребитель и пытаться смотреть на свой бренд его глазами.

JCDecaux, мировой лидер в области наружной рекламы, выстраивает всю свою деятельность на принципе понимания потребностей публики и ответа на них с помощью творческих и визуально приятных способов. Киоски с продукцией компании, автобусные остановки, ванные, общественные туалеты, телефонные будки и тому подобное способны совмещать эстетически привлекательный дизайн с инновационными решениями. «Уличная мебель» производства JCDecaux имеется в 42 странах и 1600 городах.

Она создаётся некоторыми из лучших архитекторов мира — людьми, чувствительными в отношении определённых культурных тонкостей тех или иных стран. Киоски и остановки общественного транспорта JCDecaux направлены на то, чтобы предлагать талантливые решения для современного образа, позволяющие ему при этом не утратить своей уникальности. По аналогии с этим во многих аэропортах уже появляются такие инновационные продукты, как станции подзарядки электронных устройств — отличный и элегантный ответ на крайне востребованные обществом услуги. Прелесть таких решений в том, что они создают инструмент присутствия бренда, который при этом привлекателен и полезен для людей в их повседневной жизни!

Немалую роль в создании связей с потребителями может сыграть элемент сюрприза. Значительный эмоциональный резонанс часто вызывают инициативы в области присутствия бренда, опережающие наши ожидания. Когда я увидел рекламу Absolut New York на Манхэттене, то у меня сразу же сложилось потрясающее ощущение сюрприза.

Рядом со мной стояла дюжина других пешеходов, с удивлением смотревших на невероятную репродукцию квартиры-студии (с мебелью от IKEA), прикреплённую к обычному билборду! Там можно было заметить массу забавных деталей, таких как коробки из-под китайской еды на кухонном столике, косметика на полочках, ботинки на «полу» или стаканы на кофейном столике (разумеется, стаканы для мартини, наполненные водкой Absolut). Изучение билборда превратилось в своеобразную игру: глядя на него, вы каждый раз могли увидеть что-то совершенно новое. Эта реклама представляла собой один из шести огромных билбордов, запущенных компанией Seagram для Absolut в 2000 году. Другие включали в себя бутылку Absolut 30-метровой высоты на бульваре Сансет в Лос-Анджелесе — художники каждый день наносили на неё новый слой краски, а цифры на билборде помогали проходящим мимо узнать, над каким номером цвета работают художники сегодня.

В Чили было высажено целое цветочное поле в форме бутылки Absolut (этот проект получил название Absolut Summer). Ричард Льюис, глобальный аккаунт-директор бренда для TBWA/Chiat/Day, сказал, что Absolut активно расширяет свою коммуникацию за пределы рекламы в журналах, поскольку новые типы уличных билбордов могут достучаться до потребителей так, как это не могут сделать журналы. О своих действиях он говорит так: «Мы пытаемся создать новый вид эмоциональной связи с рынком») 7 . Что ж, можно сказать, что он совершенно правильно уловил потенциал идеи присутствия бренда!

Может ли меньшее быть большим?

Большие шаги можно сделать и в области работы с билбордами. В мире эмоциональных брендов важно не количество, а качество.

Потребители настолько задавлены коммуникацией, что уникальный метод донесения сообщения со стороны способен порой быть куда более эффективным, чем логотипы, развешанные тут и там. Это особенно справедливо в Нью-Йорке и других крупных городских зонах, где современные компьютерные технологии позволили снизить до минимума стоимость огромных виниловых полотен, и поэтому нас уже не удивляют 40-метровые рекламные конструкции Gap, глядящие на пешеходов с крыш зданий, или рекламная шумиха на автобусных остановках и обочинах дорог.

В эпоху чрезмерной чувствительности к некоторым коммерческим сообщениям у многих представителей социальных медиа уже возникло ощущение того, что присутствие навязываемых и нежелательных коммерческих сообщений уже достигло определённых пределов разумного. Креативность, связанная с идеей визуального присутствия, была заменена на мощную, массированную бомбардировку наружной рекламой.

Часто рекламное давление препятствует возможности не только продвигать товары, но и заботиться об окружающей среде и обществе, что не может не раздражать. Новая идея «мобильных магазинов» (позволявшая брендам арендовать на короткий срок пространства для розничной торговли для установления с потребителями более эмоционального контакта) наглядно показала, что бренды могут присутствовать в жизни людей без чрезмерного захвата их визуального пространства. Такие решения действительно способны установить новый тип позитивного контакта с людьми.

Я часто задаюсь вопросом, какой импульс придаст развитие электронных медиа индустрии наружной рекламы. Сама по себе наружная реклама может считаться сильным визуальным инструментом, однако зачастую она вызывает критику и негативное отношение. К примеру, совершенно недопустима ситуация, когда огни наружной рекламы всю ночь напролёт освещают спальни подростков в Лос-Анджелесе.

бренды должны хорошо представлять себе, какое негативное восприятие способна создавать наружная реклама. Стихийные движения, направленные против этих навязчивых методов коммуникации, распространились по всему миру. Сан-Паулу пошёл ещё дальше: мэр города решил запретить все виды наружной рекламы, посчитав её «визуальным засорением». В городе Санта-Моника существуют крайне жёсткие правила, ограничивающие распространение наружной рекламы, а в штате Вермонт компании, хотевшие установить билборды, были отправлены куда подальше. Что ж, эти компании открыли для себя Лос-Анджелес, и если вам интересно, насколько сильно может потерять своё лицо город, замусоренный наружной рекламой, поезжайте туда и посмотрите.

Чтобы понять, до каких странных идей может дойти наружная коммуникация, достаточно вспомнить идею компании Kentucky Fried Chicken, которая в начале 2009 года начала кампанию с целью «освежить» полные выбоин американские автодороги. Компания ремонтировала выбоины, после чего размещала свои логотипы на свеженанесённых дорожных заплатах. Боб Гарфильд, выдающийся и обладающий глубоким видением автор журнала Ad Age (обожающего всё, связанное с рекламой), написал статью со словами «брендирован-ные отремонтированные выбоины поднимут не продажи, а уровень злости». Ух ты! Даже Боб Гарфильд оценил весь цинизм этой кампании. брендам стоит проснуться и понять тот факт, что в условиях экономики, направляемой потребителями, даже выбор канала донесения сообщения, его частоты и размещения может стать камнем преткновения в отношениях с людьми.

Есть масса оснований считать, что в будущем реклама будет повсюду, вне зависимости от того, где вы живёте, — даже в ваших собственных руках (когда вы будете смотреть на экраны своих мобильных устройств) или на тележке для покупок вашего ближайшего магазина. Так почему бы не сделать рекламу умным и приятным для людей способом? Такие компании, как Hardware International Corp., уже занимаются интеграцией видеоносителей в одежду, и, по всей видимости, совсем скоро мы увидим дизайнерскую одежду со встроенными экранами для рекламы!

Во многих ресторанах рекламу начали размещать над писсуарами (и должен сказать, что я сильно сомневаюсь в эффективности такой коммуникации, наполненной грубым юмором в стиле «мы — такие хитрые умники, что решили привлечь ваше внимание даже в такой интимный момент»).

Партизанский маркетинг

Давным-давно, в далёкой-далёкой экономике корпоративные империи и рекламные олигархи полагались на большие бюджеты, и их рекламные кампании доминировали по всему потребительскому ландшафту. По мере того как эти гиганты захватывали один носитель за другим, веря в то, что «чем больше, тем лучше», небольшие компании-бунтари научились работать с теми ограниченными ресурсами, которые у них имелись. Используя оружие креативности и находчивости, они смогли успешно растягивать свои ограниченные бюджеты на неизведанную территорию.

Так появился на свет партизанский маркетинг. Его отличительной чертой была бережливость, а торговой маркой — целостность. Партизанский маркетинг позволил компаниям привлечь лояльные нишевые рынки, недоступные для массированных кампаний, а также важных людей, задававших новые тенденции и недовольных блеском и повсеместностью рекламы, направленной на массы.

Партизанский маркетинг создаёт опыт личного контакта, невероятно важный для Эмоциональной экономики, — потребитель может взглянуть бренду в лицо. Благодаря появлению Интернета этот вид маркетинга обрёл новую жизнь. В Интернете создаётся шумиха, формируются репутации, а благодаря таким важным медийным инструментам, как видеофрагменты, бренды с незначительными ресурсами могут стать мировым явлением, пусть и на короткое время. К примеру, компания Burger King, обладающая значительно меньшим рекламным бюджетом, чем McDonald’s, запустила в Сети один из лучших роликов, привлёкший внимание миллиона зрителей (более детальный рассказ о нём приведён в моей книге Brandjam), а затем не так давно предложила пользователям Facebook, желающим избавиться от нескольких «френдов», бесплатные гамбургеры.

Ален Ламберт, сенатор от Нормандии и бывший министр финансов, осознал силу Интернета уже 10 лет назад — он был одним из первых политиков во Франции, решивший делиться с людьми своими идеями и результатами работы через Интернет. Понимая, что традиционное влияние во Франции зарабатывается в Париже, сенатор Ламберт нашёл альтернативные пути выражения своего мнения и голоса своего региона, невзирая на отсутствие большого капитала. Выступая с консервативных позиций по налоговым вопросам, он обрушивается на любое решение в области бюджета, которое кажется ему неправильным. Это помогает ему зарабатывать репутацию серьёзного противника во французской политике.

Само его имя даже превратилось в глагол! В 2008 году президент Франции Николя Саркози предупредил своих соратников, чтобы те не занимались «ламбертизацией», то есть чтобы не шли на поводу у бывшего министра финансов. Сайт Ламберта (загляните на него, если знаете французский) представляет собой уникальную смесь мыслей о локальной политике и вопросах национальной важности.

Он высказывает свои мысли, а при необходимости набрасывается на власть имущих. Он также приветствует действия других политиков (и даже своих оппонентов), если считает, что они делают нечто правильное для страны. Благодаря 100 тысячам уникальных посетителей в месяц его блога с крайне простым дизайном, он стал человеком, с мнением которого считаются, а большинство политиков частенько заходит туда, чтобы выяснить его мнение по тому или иному вопросу.

Даже при отсутствии личного капитала или поддержки со стороны других людей Ламберту удаётся быть важным критиком правительства, и люди любят его настолько, что избирают на любую должность, которую он считает подходящей для себя. В одиночку, вооружённый ноутбуком и обманчиво маленькой камерой, снимающей самые ценные моменты французской политики, он радует свою аудиторию подлинной открытостью и честностью. Статус аутсайдера придаёт ему имидж бунтаря, так любимый французами.

Именно аутентичность усилий Алена Ламберта делает его особенным человеком, настоящим борцом за перемены к лучшему. Когда Pepsi-Cola со своим новым логотипом (невероятно похожим на знаменитый образ из президентской кампании Обамы) попыталась воспользоваться инаугурационной вечеринкой в Вашингтоне и заставить людей носить значки Pepsi в надежде на то, что те спутают графику Обамы с новым логотипом Pepsi, это было откровенной глупостью. Люди быстро раскусившие замысел компании, почувствовали, что их пытаются надуть, а это не лучший способ начать рекламную кампанию.

Физическое присутствие может быть сильным только тогда, когда оно воспринимается ещё и как эмоциональное. Когда люди жаждут качества, они хотят иметь больше драгоценного свободного времени, жить на чистой планете и время от времени получать от жизни удовольствие, ещё один билборд или заделанная выбоина с логотипом KFC вряд ли поможет им обрести энтузиазм.

Новые интерактивные идеи или развлекательные программы способны сделать значительно больше, чем заваливать людей одними и теми же идеями, которые в какой-то момент начинают их просто оскорблять. Компания PacSun, торгующая одеждой для подростков, использует свой веб-сайт для продвижения музыкальных фестивалей типа Coachella, Bumbershoot, Bonnaroo, Sasquatch и Lollapalooza, снабжая посетителей информацией обо всех выступающих группах. Такой тип информации привлекает людей на сайт и связывает бренд с крутейшими музыкальными фестивалями — и это неплохо!

Как-то раз я прочитал в газете New York Times статью Джесси Мак-кинли о Давиде де Ротшильде, который отправился в путешествие из Сан-Франциско на лодке под названием «Пластики» 8 , сделанной из пластиковых бутылок. Его цель состояла в том, чтобы донести до всего мира идеи «экологического сознания» 9 . Инициативы такого рода, становящиеся известными благодаря Sundance Channel, отражают новую ментальность и служат для брендов явным знаком того, что им пора начать думать по-другому (особенно когда их продукты начинают пропагандировать не самые правильные идеи).

Не стоит забывать о том, что именно сейчас для большинства поколений важнее всего затраты, ответственность и вовлечённость. бренды должны перегнать самих себя и перестать думать, что правила игры установлены навечно. Хорошая новость при этом состоит в том, что теперь, когда часть успеха бренда будет напрямую зависеть от его способности установить по-настоящему крепкие отношения с людьми, продвигать бренды станет куда интереснее.

Hy-Vee, супермаркет, расположенный в городе Де-Мойн, штат Айова, ежедневно готовит блюда стоимостью 1 доллар, содержащие все минералы и витамины, необходимые для здоровой жизни людей, оказавшихся в сложных условиях. Тем самым супермаркет искренне помогает своим потребителям и удерживает их — подобная стратегия представляет собой пример не только хорошего бизнеса, но и вклада компании в развитие общества.

Когда Weight Watchers дарит людям, достигающим своих целей, бесплатное посещение занятий, то тем самым она создаёт для них стимул к улучшению своей формы. Те же, кому удалось добиться успеха вместе с Weight Watchers, становятся лучшими посланниками бренда и живым подтверждением успеха для всех остальных.

Когда Zappos отправляет подарок клиенту, казавшемуся расстроенным при телефонном общении, то тем самым обретает клиента на всю жизнь.

Ещё одним примером умного партизанского маркетинга стал фильм «Код Омега» 10 , признанный журналом Brandweek партизанским маркетинговым проектом года 11 . Вдохновлённые фильмом «Ведьма из Блэр» авторы «Кода Омега» добились огромного успеха, но благодаря не своему значительно менее качественному продукту, а идеально реализованному маркетингу. Этот фильм христианской направленности, основанный на «Откровении» Иоанна и снятый за скромный бюджет в 7,2 миллиона долларов, попал в октябре 1999 года в десятку фильмов с самыми высокими кассовыми сборами и заработал значительно больше долларов за показ, чем любой конкурент. Как? Воспользовавшись помощью магазинов, торгующих христианскими товарами, священников, СМИ и активистов по всей стране.

Прихожане шли на фильм организованными группами, добровольцы распространяли листовки, а церковные активисты приняли на ура возможность заниматься не обычным бойкотированием, а спонсированием фильма, соответствующего их ценностям. Как сообщил в интервью Brandweek продюсер фильма Мэттью Крауч: «Это не лучший в мире фильм, но дело совсем в другом. Мы смогли объединить группу потребителей, о существовании которых не подозревал ни Голливуд, ни Мэдисон-Авеню».

Однако само понятие партизанского маркетинга остаётся довольно расплывчатым. Его стратегии и истории успеха основаны не на шаблонном исполнении, а скорее на талантливых и умных импровизациях. В главе 1, в разделе, посвящённом поколению Y, я упомянул о нескольких кампаниях, нацеленных на эту группу. Для распространения информации с минимальными затратами бренды использовали законодателей моды, клубы и диджеев. Часто продукты могут захотеть нацелиться на городских любителей игры в баскетбол или выпускников колледжей, специализировавшихся на изучении искусства. Такие шоу, как Fashionably Loud Spring Break 2000 на канале MTV, представляют для брендов отличный способ появиться на рынках для поколений X и Y. Однако вне зависимости от целей, партизанский маркетинг будет определять носитель, привлекающий внимание аудитории и включающий её страсть. Весной 2000 года Tommy Hilfiger вышел с новой инициативой в продвижении бренда. бренд организовал двухмесячную промопрограмму, предлагавшую в качестве главных призов мобильные телефоны Motorola, созданные по эскизам самого Томми. В результате этой промоакции, нацеленной в основном на представителей поколений X и Y, появился чуть ли не первый мобильный телефон, созданный модным дизайнером. Для этого промо было создано всего 2000 телефонов, однако смело можно ожидать, что в будущем появятся и другие дизайнерские телефоны. Tommy Hilfiger просто сделал первый шаг.

Заключение

Хорошо продуманное и эмоционально заряженное присутствие вызывает у потребителя желание присоединиться к созданной вами истории бренда. Вполне очевидно, что брендированное присутствие позволяет продукту превзойти конкурентов за счёт оживления визуальной и связанной с опытом пользователей реальности бренда. Мы пока не знаем, какие новые техники и носители, помогающие в достижении этой цели, подарит нам будущее. Однако благодаря постоянному и быстрому росту интерактивной рекламы и развитию технологий, стоящих за ней, можно ожидать, что мы совсем скоро получим новые творческие подсказки, помогающие найти свой путь в поисках наполненного новыми эмоциями выражения бренда.

Один известный рекламный деятель как-то раз в разговоре со мной допустил идею, что корпорации типа Target, серьёзно занимающиеся решением различных социальных вопросов, могут заняться сбором средств на украшение городов с помощью выкупа и демонтажа наиболее уродливых рекламных билбордов. И это может быть отличным примером того, как сделать больше с помощью меньшего, и важного дела, за которое можно бороться.

1 Herbert Muschamp, Seductive Objects with a Sly Sting, New York Times (2 июля 1999 г.).

2 Thomas Perzinger, Jr., So Long, Supply and Demand, Wall Street Journal (1 января 2000 г.).

3 Sarah Larenaudie, W(9 января 2000 г.).

4 Empire and Communications (1950).

5 John Huey and Geoffrey Colvin, The Jack and Herb Show, Fortune (11 января 1999 г.).

6 Brand Presence Management.

7 Hillary Chura and Amanda Beeler, Absolut Bolsters Outdoor Budget, Advertising Age (17 июля 2000 г.).

8 Ассоциация с названием плота «Кон-Тики» на котором Тур Хейердал и его международная команда совершили путешествие в 1947 году по маршруту миграции предполагаемых предков полинезийцев из Южной Америки.

9 Jesse McKinley, After the Silver Spoon, a Green Life, New York Times (17 апреля 2009 г.).

11 T. L. Stanley, Bringing Out the Faithful, Brandweek (27 марта 2000 г.).

Meizu, может хватит уже?

При всем моем хорошем отношении к китайской компании Meizu, последнее время с ее модельным рядом происходит что-то странное. Вместо привычного обновления своих устройств, они расширяют линейку телефонами, между которыми почти нет отличий.

До недавнего времени мне нравилась политика компании: внимание к дизайну устройств, к качеству звука и все это за не большие деньги. Я даже смог простить совсем не флагманский Pro 6 и весьма спорный MX6, настолько я верю, что они знают, что делают и завтра будет лучше. Но Meizu не останавливается. Недавно представленный M3E, оказался всего лишь копией M3 Note по всем характеристикам, только с полностью металлическим корпусом.

Да и надежды на доступные смарт-часы со своей версией ОС от китайской компании не оправдались. Meizu показала обычные часы со стрелками, которые работают на кварцевом механизме и запустила сбор средств на краудфандинговой площадке. Никакого полностью круглого дисплея и двухъядерного процессора. Это просто часы с возможностями фитнес-трекера. Да, внешний вид часов неплох, но и ценник не греет душу. В зависимости от материала ремешка стоимость варьируется с 150 до 225 долларов.

Теперь же компания еще больше ранит мне сердце. 24 августа Meizu представила обновление (альтернативу) смартфонов M3s Mini и M3 Note — U10 и U20, в которых использован корпус, с обеих сторон прикрытый защитным стеклом.

Младшая модель полностью аналогична M3s. ПОЛНОСТЬЮ. «Новый» телефон так же поддерживает работу с двумя SIM-картами, но при использовании карт памяти microSD придется ограничиться одним оператором. MEIZU U10 оснащен 5 дюймовым дисплеем с HD-разрешением, который прикрыт закаленным стеклом с эффектом 2.5D. Устройство имеет все тот же 8-ядерный процессор MediaTek MT6750 Cortex-A53 с частотой до 1.5 ГГц, работающий в паре с двумя или тремя ГБ оперативной памяти. Объем встроенного хранилища не изменился — 16 или 32 ГБ.

Meizu U20 отличается от U10 размером и разрешением экрана — 5.5 дюймов с Full HD матрицей. Прикрыт он защитным стеклом с 2.5D-эффектом. Подробно останавливаться на характеристиках смысла нет, они аналогичны M3 Note: MediaTek Helio P10, 2 либо 3 ГБ оперативной памяти LPDDR3 и объем встроенной памяти — 16 или 32 ГБ. Камера обеих телефонов сохранилась от предыдущих моделей. Основной модуль на 13 МП с фазовым автофокусом и фронтальная на 5 МП, их качество весьма среднее и не менялось еще с модели M2 Note.

Фирменная многофункциональная кнопка mBack, касание по которой выполняет действие «Назад», а нажатие – «Домой, получила все тот же сканер отпечатков пальцев mTouch 2.1. Он может сохранить и распознать до 5 пальцев. О новых изменениях в оболочке Flyme пока не известно (если они вообще там будут). Телефоны будут доступны в четырех различных цветах корпуса: розовый, серый, бело-серебристый и золотой.

Так все ведь не плохо, на первый взгляд. От чего я такой недовольный новинками? Взять, например, аккумуляторы новых устройств. Они их сделали меньшей ёмкости! Прогресс в действии: вместо 3020 мАч в M3s, новинка U10 имеет батарейку объемом 2760 мАч. Старшей модели «порезали» ёмкость еще больше — 3260 мАч, в замен 4100 мАч батарее, установленной в M3 Note. Что же это за обновление такое? Жертвовать неплохой автономностью в угоду толщине корпуса весьма глупо. Лучше установите USB Type-C, вместо старого и неудобного MicroUSB.

Теперь о корпусе новинок. Не особо уникальный дизайн линейки М3 сменил еще более вторичный дизайн. Он похож и на iPhone 4, и на большинство телефонов от Sony. Но максимальное сходство с OnePlus X. Если сменить логотипы и добавить кнопку mBack, то никто не заметит подмены.

Практичным такой корпус назвать не повернется язык, ведь при падении телефона, разбитое стеклянное покрытие вам точно гарантированно. Непременно найдутся люди, которым внешний вид устройства зайдет, но «копипаст» внешнего вида других устройств не приведет компанию Meizu ни к чему хорошему. А отсутствие этих самых «инноваций» охладят интерес к бренду. Единственное, что может помочь компании — это качество продукции, поддержка в виде обновлений и низкий ценник. Meizu U10 будет доступен по цене от $150 за версию 2/16 Гб и $180 за 3/32 Гб. U20 немного дороже — $165 за базовую комплектацию и $195 за топовую. Посмотрим, насколько новинки компании станут популярными. Но Meizu нужно всерьез задуматься над всей линейкой своих телефонов, сейчас количество доступных моделей мне напоминает «непроглядный лес» мало чем отличающихся моделей от Samsung еще пару лет назад.

UPD: 5 сентября Meizu проведёт очередную презентацию, на которой могут показать фаблет Meizu Max.

Природные феномены Гребенникова

После прочтения книги поистинне великого ученого Гребенникова Виктора Степановича мне захотелось всем посетителям сайта дать возможность ознакомиться с его необычными опытами. Ссылку на сайт, с которого была взята отдельная глава этой книги, вы найдете в конце статьи. С прискорбием сообщаю, что нет уже с нами этого выдающегося человека.
Мы будем хранить память о нем и его интересных работах.
Admin.

Виктор Степанович Гребенников — ученый-естествоиспытатель, профессиональный энтомолог, художник и просто всесторонне развитый человек с широким спектром интересов. Многим он известен как первооткрыватель эффекта полостных структур (ЭПС). Но далеко не все знакомы с его другим открытием, также заимствованным из числа сокровенных тайн живой Природы. Еще в 1988 г. им были обнаружены антигравитационные эффекты хитиновых покровов некоторых насекомых. Но наиболее впечатляющий сопутствующий феномен данного явления — это феномен полной или частичной невидимости или искаженного восприятия материального объекта, находящегося в зоне компенсированной гравитации. На основе этого открытия, с использованием бионических принципов, автор сконструировал и построил антигравитационную платфо р му, а также практически разработал принципы управ л яемого полета со скоростью до 25 км/час. С 1991-92 года устройство использовалось автором как средство быстрого передвижения.

Полет. Глава V из книги В.С. Гребенникова «Мой мир»

Тихий степной вечер. Медно-красный диск солнца уже коснулся далекого мглистого горизонта. Домой выбираться поздно — задержался тут я со своими насекомьими делами и готовлюсь ко сну, благо, во фляжке осталась вода и есть противокомариная «Дэта», которая здесь очень нужна: на крутом берегу солоноватого озера великое множество этих надоедливых кусак.
Дело происходит в степи, в Камышловской долине — остатке бывшего мощного притока Иртыша, превратившегося из-за распашки степей и вырубки лесов в глубокий и широкий лог с цепочкой вот таких соленых озер. Безветренно — не шелохнется даже травинка. Над вечерним озером мелькают утиные стайки, слышится посвист куликов. Высокий небосвод жемчужного цвета опрокинулся над затихающим степным миром. Как же хорошо здесь, на приволье!
Устраиваюсь у самого обрыва, на травянистой лужайке: расстилаю плащ, кладу рюкзак под голову; перед тем как лечь, собираю несколько сухих коровьих лепешек, складываю их рядом в кучку, зажигаю — и романтичный, незабываемый запах этого синего дымка медленно расстилается по засыпающей степи. Укладываюсь на свое нехитрое ложе, с наслаждением вытягиваю уставшие за день ноги, предвкушая еще одну (а это выпадает мне нечасто) замечательную степную ночь. Голубой дымок тихо уносит меня в Страну Сказок, и сон наступает быстро: я становлюсь то маленьким- маленьким, с муравья, то огромным, как все небо, и вот сейчас должен уснуть; но почему сегодня эти кажущиеся «предсонные изменения» размеров моего тела какие то необычные, уж очень сильные; вот к ним добавилось нечто новое: ощущение падения — будто из-под меня мгновенно убрали этот высокий берег, и я падаю в неведомую и страшную бездну!
Вдруг замелькали какие-то всполохи, и я открываю глаза, но всполохи не исчезают — пляшут по жемчужно-серебристому вечернему небу, по траве. Появился резкий металлический привкус во рту — будто я приложил в языку контакты сильной батарейки. Зашумело в ушах; отчетливо слышны двойные удары собственного сердца.
Какой уж тут сон!
Я сажусь и пытаюсь отогнать эти неприятные ощущения, но ничего не выходит, лишь всполохи в глазах из широких и нерезких превратились и узкие четкие не то искры, не то цепочки, и мешают смотреть вокруг. И тут я вспомнил: очень похожие ощущения я испытал несколько лет назад в Лесочке, а именно в Заколдованной Роще (так автор называет места на территории энтомологического заказника в Омской области). Пришлось, встать в походить По берегу: везде ли здесь такое? Вот здесь, в метре от обрыва — явное воздействие «чего-то», отхожу в глубь степи на десяток метров — это -«что-то» вполне явственно исчезает. Становится страшновато; один, в безлюдной степи, у «Заколдованного Озера» собраться быстренько — и подальше отсюда. Но любопытство на этот раз берет верх; что же это все-таки такое? Может, это от запаха озерной воды и тины! Спускаюсь вниз, под обрыв, сажусь у воды, на большой комок глины. Густой сладковатый запах сапропеля — перегнивших остатков водорослей — обволакивает меня словно в грязелечебнице. Сижу пять минут, десять — ничего неприятного нет, впору где-то здесь улечься спать, но тут внизу очень сыро. Забираюсь на верх обрыва — прежняя история! Кружится голова, снова «гальванически» кислит во рту, и будто меняется мой вес — то легкий я невероятно, то, наоборот, тажелый-тяжелый; в глазах снова разноцветно замелькало.

Невероятно, было бы это действительно «гиблое место», какая-то нехорошая аномалия — не росла бы тут, наверху, вот эта густая трава, и не гнездились бы те самые крупные пчелы, норками которых буквально испещрен крутой глинистый обрыв — а я ведь устраивался на ночлег как раз над их подземным «пчелоградом», в недрах которого, конечно, великое множество ходов, камер, личинок, куколок, живых и здоровых. Так в тот раз я ничего не понял, не выспавшийся, с тяжелой головой, ранним летним утром — еще не взошло солнце — подался в сторону тракта, чтоб на попутке уехать в Исилькуль.
В то лето я побывал на «Заколдованной Озере» еще четыре раза, в разное время и в разную погоду. К концу лета пчелы мои разлетались тут в невероятном количестве, доставляя в норки откуда-то ярко-желтую цветочную пыльцу — одним словом, чувствовали себя прекрасно. Чего не скажешь обо мне: в метре от обрыва над их гнездами явственный «комплекс» неприятнейших ощущений, метрах в пяти — без таковых. И опять недоумение: ну почему именно тут чувствуют себя прекрасно растения, и эти пчелы, гнездящиеся здесь же а великом множестве, так что обрыв испещрен их норками, как не в меру ноздреватый сыр, а местами — почти как губка? Разгадка пришла много лет позднее, когда пчелоград в Камышловской долине погиб: пашня подступила к самому обрыву который из-за этого обвалился, и теперь там не только ни норки, ни травинки, но и огромная гнуснейшая свалка.

У меня осталась лишь горстка старых глиняных комков-обломков тех гнезд с многочисленными каморками-ячейками. Ячейки были расположены бок о бок и напоминали маленькие наперстки, или, скорее кувшинчики с плавно сужающимися горлышками; я уже знал, что. пчелы эти относятся к виду Галикт четырехпоясковый — по числу светлых колечек на продолговатом брошке. На моем рабочем столе, заставленном приборами, жилищами муравьев, кузнечиков, пузырьками с реактивами и всякой иной всячиной, находилась широкая посудина, наполненная этими ноздреватыми комками глины. Потребовалось что-то взять, и я пронес руку над этими дырчатыми обломками. И случилось чудо: над ними я неожиданно почувствовал тепло. Потрогал комочки рукой — холодные, над ними же — явное ощущение тепла; вдобавок появились в пальцах какие-то неведомые мне раньше толчки, подергивания, «тиканья». А когда я пододвинул миску с гнездами на край стола и склонил над нею лицо, ощутил то же самое, что на Озере: будто голова делается легкой и большой-большой, тело проваливается куда-то вниз, в глазах — искроподобные вспышки, во рту — вкус батарейки, легкая тошнота.

Я положил сверху картонку — ощущения те же. Крышку от кастрюли — будто ее и нет, и это «что-то» пронзает преграду насквозь. Следовало немедленно изучить феномен. Но что я мог сделать дома без каких бы то ни было физических приборов?
Исследовать гнездышки помогали мне сотрудники многих институтов нашего ВАСХНИЛ — городка (в Новосибирске). Но, увы, приборы не реагировали на них нисколько: ни точнейшие термометры, ни регистраторы ультразвука, ни электрометры, ни магнитометры. Провели точнейший химический анализ этой глины — ничего особенного. Молчал и радиометр.
Зато руки, обычные человеческие руки — и не только мои! — явственно ощущали над гнездовьями то тепло, то как бы холодный ветерок, то мурашки, то тики то более густую, вроде киселя, среду; у одних рука «тяжелела», у других будто что-то подталкивало ее вверх; у некоторых немели пальцы, сводило мышцы предплечья, кружилась голова, обильно выделялась слюна.

Сходным образом вел себя пучок бумажных трубок, сплошь заселенных пчелами-листорезами. В каждом тоннеле помещался сплошной ряд многослойных стаканчиков из обрезков листьев, закрытых вогнутыми круглыми — тоже из листьев — крышечками; внутри стаканчиков — шелковые овальные коконы с личинками и куколками. Я предлагал людям, ничего не знающим о моей находке, подержать ладонь или лицо над гнездовьем листорезов, и все подробно протоколировал.
Результаты этих необычных экспериментов вы можете найти в моей статье «О физико-биологических свойствах гнездовий пчел-опылителей», опубликованной в третьем номере «Сибирского вестника сельскохозяйственной науки» за 1984 год. Там же приведена и формула открытия — краткое физическое объяснение этого удивительного явления.

«Отталкиваясь» от пчелиных гнезд, я натворил несколько десятков искусственных «сотов» из пластика, бумаги, металла, дерева, и оказалось, что причина всех этих непривычных ощущений — никакое не «биополе», а размеры, форма, количество, взаиморасположение полостей, образованных любыми твердыми телами.
И по-прежнему организм это чувствовал, а приборы «молчали». Назвав находку эффектом полостных структур — ЭПС, я усиленно продолжал и разнообразил опыты, и Природа продолжала раскрывать мне свои сокровенные тайны одну за другой.

Оказалось, что в зоне действия ЭПС заметно угнетается развитие сапрофитных почвенных бактерий, дрожжевых и иных грибков, прорастание зерен пшеницы, меняется поведение микроскопических подвижных водорослей хламидомонад, появляется свечение личинок пчел-листорезов, а взрослые пчелы в этом поле ведут себя намного активнее, и работу по опылению растений заканчивают на две недели раньше.
Оказалось, что ЭПС ничем не экранируется, подобно гравитации, действуя на живое сквозь стены, толстый металл, другие преграды.
Оказалось, что если переместить ячеистый предмет на новое место, то человек ощутит ЭПС не сразу, а через несколько секунд или минут, в прежнем же месте остается «след», или, как я его шутя назвал, «фантом», ощутимый рукою через десятки минут, а то и спустя месяцы.
Оказалось, что поле ЭПС убывает от сотов не равномерно, а окружает их целой системой невидимых, но иногда очень четко ощутимых «оболочек».
Оказалось, что животные (белые мыши) и люди, попавшие в зону действия даже сильного ЭПС, через некоторое время привыкают к нему, адаптируются. Иначе и быть не может: нас ведь повсюду окружают многочисленные большие и малые полости, решетки, клетки — живых и мертвых растений (да и наши собственные клетки), пузырьки всяких поролонов, пенопластов, пенобетонов, сами комнаты, коридоры, залы, кровли, пространства между деталями пультов, приборов, машин, между деревьями, мебелью, зданиями.
Оказалось, что «столб» или «луч» ЭПС сильнее действует на живое тогда, когда он направлен в противосолнечную сторону, а также вниз, к центру Земли.

Оказалось, что в сильном поле ЭПС иногда начинают заметно «врать» часы, и механические, и электронные — не иначе как тут задействовано и Время.
Оказалось, что все это — проявление Волн Материи, вечно подвижной, вечно меняющейся, вечно существующей, и что за открытие этих волн физик Луи де Бройль еще в 20-х годах получил Нобелевскую премию, и что в электронных микроскопах используются эти волны.
Оказалось. да много чего оказалось, но это уведет нас в физику твердого тела, квантовую механику, физику элементарных частиц, то есть далеко в сторону от главных героев нашего повествования — насекомых.
. А ведь мне удалось-таки сделать приборчики для объективной регистрации ЭПС, отлично реагирующие на близость насекомьих гнезд.

Вот они на рисунке: герметические сосуды, в которых на паутинках наклонно подвешены соломинки и обожженные ветки — рисовальные угольки; на дне немного воды, чтобы исключить электростатику, мешающую опытам при сухом воздухе. Наводишь на верхний конец индикатора старое осиное гнездо, пчелиные соты, пучок колосьев — индикатор медленно отходит на десятки градусов.
Чуда здесь нет: энергия мерцающих электронов обоих многополостных тел создаст в пространстве систему суммарных волн, волна же — это энергия, способная произвести работу по взаиморасталкиванию этих предметов даже сквозь преграды, подобные толстостенной стальной капсуле (на фотографии). Трудно представить, что сквозь ее броню запросто проникают волны крохотного легкого осиного гнездышка, которое видно на снимке, и индикатор внутри этой тяжеленной глухой капсулы убегает от давно нежилого осиного гнезда порой на пол оборота — но это так. Сомневающихся прошу посетить Музей агроэкологии под Новосибирском, где вы увидите все это своими глазами.

Вначале я рассуждал так: с медоносной пчелой люди имеют дело тысячелетия, и никто не пожаловался на что-либо неприятное, кроме, конечно, случаев, когда пчелы жалят. Подержал рамку с сушью над головой — работает! Остановился на комплекте из шести рамок. Вот и вся история этого в общем-то нехитрого открытия. Совсем иначе действует старое осиное гнездо, хотя размер и форма его ячеек очень близки к пчелиным. Но здесь и существенная разница: материал ячей, в отличие от восковых сотов, более рыхлый и микропористый — это бумага (кстати, бумагу первыми изобрели осы, а не люди: скоблят старые древесные волокна и смешивают с клейкой слюной), стенки ячеи много тоньше пчелиных, расположение и размер сотов — тоже иное, да еще и внешняя оболочка, тоже из бумаги, в несколько слоев, с промежутками между ними.

Ко мне поступали сообщения об очень неблагоприятном воздействии нескольких осиных гнезд, построенных на чердаке. Да и вообще большинство многоячеистых устройств и объектов, обладающих сильно выраженным ЭПС, в первые минуты или часы на людей действуют далеко не благотворно; соты медоносной пчелы — одно из немногих исключений, А когда в шестидесятых годах в нашей исилькульской квартире жили шмели, я не раз наблюдал такое. Иной молодой шмелек, пробравшись через длинную трубку из улья к летку в форточке и впервые покидая дом, не очень добросовестно запоминал местонахождение летка и потом долго блуждал у окон не только нашего, но и соседнего, похожего на наш, дома. А вечером, устав и «махнув рукой» на неважную свою зрительную память, садился на кирпичную стену дома точнехонько против улья и пытался меж кирпичами «проломиться» напрямик. Откуда было знать насекомому, что именно тут, в четырех метрах от летка в сторону и полуторах метрах ниже, за толщей полуметровой стены — его родное гнездо? Тогда я терялся в догадках, теперь же знаю, в чем дело; не правда ли, удивительная находка? А теперь вспомним Город Помпилов в Питомнике — когда эти осы-охотницы прямехонько возвращались не только в данную точку местности, но и в совсем другой пункт, куда был перенесен ком земли с норкой: там несомненно работал волновой маяк, создаваемый полостью гнезда.

И еще одну тайну открыли мне в те годы друзья-насекомые, связанные с цветками растений. Оказалось, что кроме цвета, запаха, нектара цветки, дабы привлечь своих крылатых опылителей, имеют подобный же волновой маяк, весьма мощный и тоже ничем не перекрываемый. Обнаружил я его рисовальным угольком — обожженной веточкой, водя ею напротив крупных колоколообразных цветков — тюльпанов, лилий, амариллисов, мальвы, тыквы: еще издали чувствовалось как бы торможение этого «детектора». Вскоре я находил цветок в темной комнате почти безошибочно с расстояния в один-два метра — но при условии, что его не смещали, так как на старом месте какое-то время оставалась «ложная цель» — уже знакомый нам «остаточный фантом». Я никакой не экстрасенс, и это получается буквально у каждого после некоторой тренировки; вместо уголька можно использовать дециметровый обломок стебля желтого соргового веника или короткий карандашик, тупая сторона которого должна смотреть на цветок. У иных же просто ладонь, или язык, или даже все лицо ощутят идущее от цветка «тепло», «холод», «мурашки».
Как показали многочисленные опыты, более чувствительны к «цветковым» Волнам Материи дети и подростки. Что касается подземно гнездящихся пчел, то «знание о ЭПС» им жизненно необходимо, во-первых, для того, чтоб при рытье новой галереи строительница не врубилась бы в гнездо к соседке, а еще издали обошла его. Иначе весь пчелоград, источенный пересекающимися норками, рухнет. Во-вторых, нельзя допустить, чтобы корни растений — а они, как мы знаем, способны сломать здание — не проросли бы в галереи и ячейки. И, не доходя нескольких сантиметров до ячей, корни останавливают рост или забирают в сторону, чувствуя близость пчелиных гнезд.

Это наглядно подтвердилось в моих многочисленных опытах по прорастанию зерен пшеницы в сильном поле ЭПС по сравнению с контрольными зернами, развивавшимися при тех же температуре, влажности, освещенности: на снимках и рисунках видны и гибель корешков в опытной партии, и резкое отклонение их в сторону, противоположную моим «искусственным сотам».

Получалось, что между травами и пчелами там, на Озере, был издавна заключен этот союз — один из примеров высшей экологической целесообразности всего Сущего; и там же, в этой же точке земного шара, — другой пример безжалостного, невежественного отношения людей к Природе.
Пчелограда теперь нет и в помине, и каждую весну густые потоки плодородного в прошлом чернозема стекают, между мерзких свалочных куч, вниз, к безжизненным круто-соленым лужам, бывшим в недавнем еще прошлом цепью озер, над которыми носились несметные стаи куликов и уток, на воде ярко-белыми точками виднелись лебеди, на широких крыльях реяли хищники-скопы. А у обрыва, источенного пчелиными норками, стояло гудение от сотен тысяч неустанных крыльев галиктов, которые открыли мне первую дверь в Неведомое. Наверное, утомил я читателя всеми этими своими сотами — структурами — решетками.
Для описания всех моих опытов потребовалась бы отдельная толстая книга, поэтому упомяну лишь вот что: в поле ЭПС у меня неоднократно давал сбои микрокалькулятор БЗ-18А, работавший на батарейке: то безбожно врал, то вообще не загоралось по несколько часов его табло. Воздействовал я на него осиным гнездом, дополненным ЭПС от двух моих ладоней; по отдельности эти структуры на ЭВМ не влияли.
Замечу, что кисти рук с их трубчатыми косточками фаланг, суставами, связками, сухожилиями, сосудами, ногтями — интенсивные излучатели ЭПС, могущие за пару метров запросто оттолкнуть соломенный или угольный индикатор моего приборчика, описанного выше. Это получается буквально у всех. Поэтому я твердо убежден, что никаких «экстрасенсов» нет, а точнее, все люди — экстрасенсы.
А тех, что могут таким же вот образом, на расстоянии, двигать нетяжелые предметы по столу, удерживать их на весу в воздухе или «примагниченными» к ладони — гораздо больше, чем принято считать. Их же показывают по телевизору как некое чудо; попробуйте — и жду от вас писем!
Была такая старинная народная забава: человек сидит на стуле, а четверо его товарищей «выстраивают» над его теменем решетку из горизонтальных ладоней со слегка расставленными пальцами, сначала правые руки, выше — левые; между ладонями промежутки сантиметра по два; через десять-пятнадцать секунд все четверо, по команде, быстро вводят сложенные вместе указательный и средний пальцы под коленки и под мышки сидящему, и по команде же энергично подкидывают его вверх; время между «разборкой» решетки и подкидыванием не должно превышать двух секунд, и очень важна синхронность действий. В удачных случаях стокилограммовый дядя подлетает чуть ли не к потолку, а подкидывавшие утверждают, что он был легким как пушинка.
Как же так, спросит строгий читатель, ведь все это противоречит законам природы, и Гребенников проповедует мистику? Ничего подобного, никакой мистики, просто мы, люди, мало еще знаем о Мироздании, которое, как видим, не всегда «признает» наши, человечьи, правила, установки, приказы.
И осенила меня как-то мысль: уж очень похожи результаты моих опытов с насекомьими гнездами на сообщения людей, побывавших невдалеке от. НЛО. Вспомните и сопоставьте: временный вывод из строя электронных приборов; «фокусы» с часами — то есть со временем; невидимая упругая «преграда»; временное уменьшение веса предметов; чувство уменьшения веса человека; фосфены — цветные подвижные «картинки» в глазах; «гальванический» вкус во рту.
Обо всем этом вы, несомненно, читали в «нлошных» газетных и журнальных статьях — почти все это можно увидеть и испытать на себе в нашем Музее. Приезжайте! Получалось, что я стою на пороге еще одной из тайн? Именно так. И снова мне помог случаи, а точнее — мои друзья-насекомые. И снова пошли бессонные ночи, неудачи, сомнения, добывание недостающих материалов, поломки, даже аварии. А посоветоваться не с кем: засмеют, если не хуже.
Но смею сказать тебе, читатель: счастлив тот, у кого более-менее нормально работают глаза, голова, руки — руки должны быть мастеровыми, умелыми! — и радость Творчества, даже не завершенного успехом, поверьте мне, куда выше и ярче, чем получение диплома, медали, авторского свидетельства.

* * *

Полет на антигравитационной платформе

Выдержка из дневника

Судите об этом по отрывку из моих рабочих дневников, конечно, обработанному для этой книги и поэтому сильно упрощенному и сокращенному; фото и рисунки помогут вам в восприятии и оценке написанного.
. Знойный летний день. Дали утопают в голубовато-сиреневом мареве; над полями и перелесками — гигантский купол неба с застывшими под ним пышными облаками. Они как бы лежат на огромном прозрачном стекле, и потому все низы у них выровненные, плоские, а верхние части облаков — так ослепительно освещены солнцем, что при взгляде на них приходится прищуривать глаза. Я лечу метрах в трехстах над землей, взяв за ориентир дальнее озеро — светлое вытянутое пятнышко в туманном мареве. Синие колки причудливых очертаний медленно уходят назад; между ними — поля: вот те, голубовато-зеленые, — это овес; белесоватые прямоугольники с каким-то необычным, дробно-мельчайшим мерцанием — гречиха; прямо подо мною — люцерновое поле, знакомая зелень которого по цвету ближе всего к художественной краске «кобальт зеленый средний»; пшеничные зеленые океаны, что справа — более плотного, как говорят художники, оттенка, и напоминают краску под названием «окись хрома». Огромная разноцветная палитра плывет и плывет назад. Меж полей и перелесков вьются тропинки. Они сбегаются к грунтовым дорогам, а те, в свою очередь, тянутся туда, к автотрассе, пока еще невидимой отсюда из-за дымки, но я знаю, что если лететь правее озера, то она покажется: ровная-ровная светлая полоска без конца и начала, по которой движутся автомашины — крохотные коробочки, неторопливо ползущие по светлой ленте. По солнечной лесостепи живописно распластались разновеликие плоские тени кучевых облаков, тех, что надо мною — густо-синие там, где ими закрыты перелески, а на полях — голубые разных оттенков.
Сейчас я как раз в тени такого облака; увеличиваю скорость — мне это очень легко сделать — и вылетаю из тени. Немного наклоняюсь вперед и чувствую, как оттуда, снизу, от разогретой на солнце земли и растений, тянет теплый тугой ветер, не боковой, как на земле, а непривычным образом дующий снизу вверх. Я физически ощущаю густую плотную струю, сильно пахнущую цветущей гречихой, — конечно же, эта струя запросто поднимет даже крупную птицу, если та раскроет неподвижно свои крылья, — орел, журавль или аист. Но меня держат в воздухе не восходящие потоки, у меня нет крыльев; в полете я опираюсь ногами на плоскую прямоугольную платформочку, чуть больше крышки стула — со стойкой и двумя рукоятками, за которые я держусь и с помощью которых управляю аппаратом. Фантастика? Да как сказать.

Одним словом, прерванная рукопись этой книги два года лежала без движения, потому что щедрая и древняя Природа, опять же через моих друзей-насекомых, вдруг взяла и выдала мне еще Кое-Что, сделав это, как всегда, изящно и ненавязчиво, зато быстро и убедительно. И целых два долгих года Находка не отпускала меня от себя — хотя «освоение» ее, как мне казалось, шло стремительно. Но это всегда так: когда дело интересное, новое, — время летит чуть ли не вдвое быстрее. Светлое пятнышко степного озера уже заметно приблизилось, выросло, и за ним — шоссе с уже явственно различимыми отсюда, с высоты, коробочками автомашин. Автострада эта идет километрах в восьми от железной дороги, параллельной ей, и вон там, если хорошо приглядеться, можно увидеть опоры контактной сети и светлую насыпь железнодорожного полотна. Пора повернуть градусов на двадцать влево.
Меня снизу не видно, и не только из-за расстояния: даже при очень низком полете я большей частью совсем не отбрасываю тени. Но все-таки, как я после узнал, люди изредка кое-что видят на этом месте небосвода: либо светлый шар или диск, либо подобие вертикального или косого облачка с резкими краями, движущегося, по их свидетельствам, как-то «не по облачному». Некто наблюдал «плоский непрозрачный квадрат размером с гектар» — может, это была иллюзорно увеличившаяся платформочка моего аппарата? Большей же частью люди ничего не видят, и я пока этим доволен — мало ли чего. Тем более, что пока не установил, от чего зависит «видимость-невидимость». И поэтому сознаюсь, что старательно избегаю в этом состоянии встречаться с людьми, для чего далеко-далеко облетаю города и поселки, а дороги да тропки пересекаю на большой скорости, лишь убедившись, что на них никого нет.

В этих экскурсиях, для читателя несомненно фантастических, а для меня ставших уже почти привычными, я доверяю лишь им — изображенным на этих страницах друзьям-насекомым, и первое практическое применение этой моей последней Находки было, да и сейчас остается, энтомологическим — обследовать свои заветные уголки, запечатлеть их сверху, найти новые, неизвестные еще мне, Страны Насекомых, нуждающиеся в охране и спасении. Увы, природа сразу поставила мне свои жесткие ограничения, как в наших пассажирских самолетах: смотреть-то смотри, а фотографировать нельзя. Так и тут, если не хуже: не закрывался затвор, а взятые с собою пленки — одна кассета в аппарате, другая в кармане — оказались сплошь и жестко засвеченными. Не получались на высоте и наброски местности: почти все время обе руки заняты, лишь одну можно на две-три секунды освободить. Так что с этим осталось почти по-прежнему: рисовать по памяти — хорошо, если это удается сделать сразу после приземления; хоть я и художник, а зрительная память у меня, сознаюсь, неважная.

Полет этот совсем не похож на то, что мы испытываем во сне — именно с такого сна я когда-то начинал эту книгу. И это не столь удовольствие, как работа, порою очень трудная и небезопасная: приходится не парить, а стоять; вечно заняты руки; в нескольких сантиметрах от тебя — граница, разделяющая «это» пространство от «того», внешнего, граница невидимая, но очень коварная; все это пока что достаточно неказисто, и мое творение отдаленно напоминает разве что. больничные весы. Но ведь это начало! Кстати, кроме фотоаппарата у меня порой очень сильно барахлили часы, и, возможно, календарь: спускаясь, скажем, на знакомую поляну, я заставал ее, правда изредка, немного не соответствующей сезону, с «отклонением» примерно до недели в ту или иную сторону, а свериться здесь было не по чему. Так что перемещаться удается не только в пространстве, а — вроде бы! — и во времени. Утверждать последнее со стопроцентной гарантией не могу, кроме, разве, того, что в полете — особенно в начале — сильно врут часы: поочередно то спешат, то отстают, но к концу экскурсии оказываются идущими точно секунда в секунду. Вот почему я во время таких путешествий сторонюсь людей: если тут задействовано, вместе с гравитацией, и Время, то вдруг произойдет нарушение неведомых мне следственно-причинных связей, и кто-то из нас пострадает?

Опасения эти у меня вот от чего: взятые «там» насекомые из пробирок, коробок и других вместилищ. исчезают, большей частью, бесследно; один раз пробирку в кармане изломало в мелкие осколки, в другой раз в стекле получилась овальная дырка с коричневыми, как бы «хитиновыми» краями — вы видите ее на снимке; неоднократно я чувствовал сквозь ткань кармана подобие короткого не то жжения, не то электроудара — наверное, в момент «исчезновения» пленника. И лишь один раз обнаружил в пробирке взятое мною насекомое, но это был не взрослый ихневмонид-наездник с белыми колечками по усам, а его. куколка — то есть предшествующая стадия. Она была жива: тронешь — шевелит брюшком. К великому моему огорчению, через неделю она погибла и засохла.
Лучше всего летается — пишу без кавычек! — в летние ясные дни. В дождливую погоду это сильно затруднено, и почему-то совсем не получается зимой. Но не потому, что холодно, я мог бы соответственно усовершенствовать свой аппарат или сделать другой, но зимние полеты мне, энтомологу, просто не нужны.
Как и почему я пришел к этой находке? Летом 1988 года, разглядывая в микроскоп хитиновые покровы насекомых, перистые их усики, тончайшие по структуре чешуйки бабочкиных крыльев, ажурные с радужным переливом крылья златоглазок и прочие Патенты Природы, я заинтересовался необыкновенно ритмичной микроструктурой одной из довольно крупных насекомьих деталей. Это была чрезвычайно упорядоченная, будто выштампованная на каком-то сложном автомате по специальным чертежам и расчетам, композиция. На мой взгляд, эта ни с чем не сравнимая ячеистость явно не требовалась ни для прочности этой детали, ни для ее украшения. Ничего такого, даже отдаленно напоминающего этот непривычный удивительный микроузор, я не наблюдал ни у других насекомых, ни в остальной природе, ни в технике или искусстве; оттого, что он объемно многомерен, повторить его на плоском рисунке или фото мне до сих пор не удалось. Зачем насекомому такое? Тем более структура эта — низ надкрьльев — почти всегда у него спрятана от других глаз, кроме как в полете, когда ее никто и не разглядит. Я заподозрил: никак это волновой маяк, обладающий «моим» эффектом многополостных структур? В то поистине счастливое лето насекомых этого вида было очень много, и я ловил их вечерами на свет; ни «до», ни «после» я не наблюдал не только такой их массовости, но и единичных особей.
Положил на микроскопный столик эту небольшую вогнутую хитиновую пластинку, чтобы еще раз рассмотреть ее странно-звездчатые ячейки при сильном увеличении. Полюбовался очередным шедевром Природы-ювелира, и почти безо всякой цели положил было на нее пинцетом другую точно такую же пластинку с этими необыкновенными ячейками на одной из ее сторон.
Но не тут-то было: деталька вырвалась из пинцета, повисела пару секунд в воздухе над той, что на столике микроскопа, немного повернулась по часовой стрелке, съехала — по воздуху! — вправо, повернулась против часовой стрелки, качнулась, и лишь тогда быстро и резко упала на стол.
Что я пережил в тот миг — читатель может лишь представить. Придя в себя, я связал несколько панелей проволочкой; это давалось не без труда, и то лишь когда я взял их вертикально. Получился такой многослойный «хитиноблок». Положил его на стол. На него не мог упасть даже такой сравнительно тяжелый предмет, как большая канцелярская кнопка: что-то как бы отбивало ее вверх, а затем в сторону. Я прикрепил кнопку сверху к «блоку» — и тут начались столь несообразные, невероятные вещи (в частности, на какие-то мгновения кнопка начисто исчезла из вида!), что я понял: никакой это не маяк, а совсем-совсем Другое.
И опять у меня захватило дух, и опять от волнения все предметы вокруг меня поплыли как в тумане; но я, хоть с трудом, все-таки взял себя в руки, и часа через два смог продолжить работу.
Вот с этого случая, собственно, все и началось. Многое, разумеется, еще нужно переосмыслить, проверить, испытать. Я, конечно же, расскажу читателю и о «тонкостях» работы моего аппарата, и о принципах его движения, расстояниях, высотах, скоростях, об экипировке и обо всем остальном — но это будет уже в следующей моей книге.
. Весьма неудачный, крайне рискованный полет я совершил в ночь с 17 на 18 марта 1990 года, не дождавшись сезона и поленившись отъехать в безлюдную местность. А ночь — я уже хорошо знал — самое рискованное время суток для этой работы. Неудачи начались еще до взлета: блок-панели правой части несущей платформы заедало, что следовало немедленно устранить, но я этого не сделал. Поднимался прямо с улицы нашего ВАСХНИЛ-городка, опрометчиво полагая, что во втором часу ночи все спят и меня никто не видит. Подъем начался вроде бы нормально, но через несколько секунд, когда дома с редкими светящимися окнами ушли вниз и я был метрах в ста над землей, — почувствовал себя дурно, как перед обмороком. Тут опуститься бы, но я этого не сделал, и зря, так как какая-то мощная сила как бы вырвала у меня управление движением и тяжестью — и неумолимо потащила в сторону города.

Влекомый этой неожиданной, не поддающейся управлению силой, я пересек второй круг девятиэтажек жилой зоны городка (они расположены двумя огромными — по километру в диаметре — кругами, внутри которых пятиэтажки, в том числе и наша), перелетел заснеженное неширокое поле, наискосок пересек шоссе Новосибирск-Академгородок, Северо-Чемской жилмассив.
На меня надвигалась — и надвигалась быстро — темная громада Новосибирска, и вот уже почти рядом несколько «букетов» заводских высоченных труб, многие из которых, хорошо помню, медленно и густо дымили: работала ночная смена.
Нужно было что-то срочно предпринимать. С величайшим трудом овладев ситуацией, я сумел с грехом пополам сделать аварийную перенастройку блок-панелей. Горизонтальное движение стало замедляться, но тут мне снова стало худо, что в полете совершенно недопустимо. Лишь с четвертого раза удалось погасить горизонтальное движение и зависнуть над Затулинкой — заводским Кировским районом города. Зловещие трубы продолжали безмолвно и круто дымить совсем близко подо мною. Отдохнув несколько минут — если можно назвать отдыхом странное висение над освещенным забором какого-то завода, рядом с которым сразу начинались жилые кварталы, и с облегчением убедившись, что «злая сила» исчезла, я заскользил обратно, но не в сторону нашего ВАСХНИЛ-городка, а правее, к Толмачеву — запутать след на тот случай, если кто меня заметил. И примерно на полпути к этому аэропорту, над какими-то темными ночными полями, где явно не было ни души, круто повернул домой.
На следующий день, естественно, я не мог подняться с постели. Новости, сообщения по телевидению и в газетах, были для меня более чем тревожными. Заголовки «НЛО над Затулинкой», «Снова пришельцы?» явно говорили о том, что мой полет засекли. Но как! Одни воспринимали «феномен» как светящиеся шары или диски, причем многие почему-то «видели» не один шар, а. два! Поневоле скажешь: у страха глаза велики. Другие утверждали, что летела «настоящая тарелка» с иллюминаторами и лучами.
Не исключаю и того, что некоторые затулинцы видели отнюдь не мои почти аварийные эволюции, а что-то другое, не имеющее отношения к ним. Тем более, что март 1990-го был чрезвычайно «урожайным» на НЛО и в Сибири, и под Нальчиком, и, особенно, в Бельгии, где ночью 31 марта, как сообщала газета «Правда», инженер Марсель Альферлан, схватив видеокамеру и взбежав на крышу дома, отснял двухминутный фильм о полете одного из огромных «инопланетных» треугольников — гравитопланов, которые, по авторитетному заключению бельгийских ученых, не что иное, как «материальные объекты, причем с такими возможностями, которые пока не в состоянии создать никакая цивилизация». Так уж и «никакая», господа бельгийские ученые? Что касается меня, то берусь предположить, что гравитационные платформы-фильтры (или, как я их зову короче — блок-панели) этих аппаратов в натуре были относительно небольшими, треугольной формы, и сработаны у нас на Земле, но на более солидной и серьезной базе, чем мой почти наполовину деревянный аппарат. Я сразу хотел сделать платформочку его именно треугольной — она гораздо эффективней и надежней, — но отошел от этой формы в пользу четырехугольной потому, что ее проще складывать, и, сложенная, она напоминает чемоданчик, этюдник или «дипломат», который можно декорировать так, что не возникает и малейших подозрений. Я, разумеется, выбрал «этюдник».
К событиям же в Бельгии и под Нальчиком я вовсе не причастен. Тем более что использую свою находку, как может вам показаться, до глупости нерационально — всего лишь для посещения своих «энтомопарков». А их, моих детищ, как я считаю, куда более важных, чем любые технические находки, — у меня на сегодняшний день одиннадцать: восемь в Омской области, одно в Воронежской, два в Новосибирской; было их здесь, под Новосибирском, шесть, созданных, вернее, спасенных, руками моими и моей семьи, — но не любят тут это дело — ни у нас в сельхозакадемии (по-прежнему «жмут» на химию), ни в обществе охраны природы, ни в Комитете по охране природы, которые, как я ни просил, не захотели помочь в спасении уничтоженных злыми или недалекими людьми этих маленьких насекомьих заказников и заповедничков.
И я продолжаю свои путь под полуденными величаво-пышными облаками туда, на запад, и уходят, уходят назад прямоугольники разноцветных полей, перелески причудливых очертании, и синие тени от этих облаков тоже убегают назад подо мною.
Скорость полета довольно велика — но не свистит в ушах моих ветер: силовая защита платформы с блок-панелями «вырезала» из пространства расходящийся кверху невидимый столб или луч, отсекающий притяжение платформы к Земле, — но не меня и не воздух, что внутри этого столба над нею; все это, как я думаю, при полете как бы раздвигает пространство, а сзади меня снова смыкает его, захлопывает. Именно в этом, наверное, причина невидимости аппарата «с седоком», а точнее «стояком», или частично искаженной видимости, как у меня было недавно над новосибирской Затулинкой.
Но защита от притяжения регулируемая, хотя и неполная: подашь вперед голову, и уже ощущаются как бы завихрения от встречного ветра, явственно пахнущего то донником, то гречихой, то многоцветьем луговых сибирских трав.
Исилькуль с громадой элеватора у железной дороги я оставляю далеко слева и иду постепенно на снижение над автотрассой, хорошенько убедившись, что сейчас я невидим и для водителей, и для пассажиров, и для работающих в поле: от меня и платформы нет на земле тени (впрочем, изредка тень неожиданно появляется); вот на опушке колка трое ребят собирают ягоды — снижаюсь до бреющего полета, замедляю скорость, пролетаю рядом с ними. Нормально, никакой реакции — стало быть, ни меня, ни тени не видно. Ну и, конечно, не слышно: при таком принципе движения — в «раздвигаемом пространстве» — аппарат не издаст даже малейшего звука, так как даже трения о воздух здесь фактически не происходит. Путь мой был долгим — не менее сорока минут от Новосибирска. Устали руки, которые не оторвешь от регуляторов, устали ноги и туловище — приходится стоять чуть ли не по стойке «смирно» на этой маленькой платформочке, к вертикальной колонке которой я привязан. ремнем. А быстрее перемещаться я хоть и могу, но опасаюсь: моя «техника», изготовленная полукустарно, пока еще слишком миниатюрна и непрочна.
Снова вверх и снова прямо; и вот показались знакомые ориентиры: перекресток дорог, пассажирский павильончик справа от шоссе; еще пяток километров — и, наконец-то, оранжевые столбики ограды Заказника, которому исполнилось — надо ведь подумать! — двадцать лет. Сколько раз я спасал это первое свое детище от невзгод и бюрократов, от самолетов с химикатами (было и такое!), от пожара, от многих других злодейств. И Страна Насекомых эта — жива, процветает!
Снижаясь и тормозя, а это делается взаимосмещением жалюзи-фильтров, что под доскою платформы, я вижу уже пышные заросли морковников, различаю светлые шапки их соцветий, похожих на ажурные шары, конечно же, усыпанные насекомыми, — и невероятная радость охватывает душу, напрочь снимая усталость: а ведь спас я этот кусочек Земли, пусть небольшой, меньше семи гектаров — и целых двадцать лет тут не ездят, не косят, не пасут скот, и почвенный слой поднялся местами до четырнадцати сантиметров, и появились не только давно вымершие в этих краях виды насекомых, но и такие исчезнувшие в районе травы, как ковыли редких видов, скорцонера пурпурная, крупные цветки которой по утрам пахнут шоколадом, и многие другие растения. Крутой «горицветно-морковниковый» запах — так пахнет только вот эта, Срединная Поляна, что сразу за оградой заказника, — вливает в меня новую порцию радости от предстоящей встречи с Миром Насекомых.
Вот они, их хорошо видно даже с десятиметровой высоты на раскидистых зонтиках и ажурных шарах дягилей и морковников: кучками сидят темно-оранжевые бабочки-шашечницы, тяжелые крупные бронзовки клонят вниз белые и желтые соцветия подмаренников, над Поляной, уже вровень со мной, реют рыжие и голубые стрекозы, дробно блестя на солнце своими трепещущими широкими крыльями с мелкой красивой сетью жилок. Еще тише, еще медленней — и вдруг внизу как бы темная неожиданная вспышка: появилась-таки моя тень, до того невидимая, и сейчас медленно скользит по травам и кустам. Но это уже не страшно: вокруг ни души, а на автостраде, что в метрах трехстах на север от Заказника, машин пока нет. Можно спокойно опуститься на землю. Стебли самых высоких трав уже зашуршали о мой «постамент» — платформу с блок-панелями.

Но перед тем как поставить ее вот на этот бугорок, я, охваченный порывом радости, движением рукоятки снова раздвигаю жалюзи панелей и круто, свечой, иду вертикально вверх. Быстро сжимается, как бы съеживается, картина внизу: колки Заказника, все его опушки и ограда, все окружающие Заказник перелески и поля; горизонт начинает как бы выгибаться со всех сторон такой огромной выемкой, открывая железную дорогу, что проходит в двух километрах слева села, а затем справа, за автострадой, мерцает светлыми шиферными крышами Росславка, еще правее — центральная усадьба совхоза «Лесной», уже похожая на небольшой город; налево от железной дороги — коровьи фермы Комсомольского отделения совхоза «Лесной», окруженные широким желтым кольцом соломы и сухого утоптанного навоза; вдали на западе, куда уходит плавная дуга железной дороги (не пойму, в чем дело — магистраль эта прямая как стрела) — маленькие домишки и белый куб аккуратного вокзальчика разъезда Юнино, что в шести километрах от Заказника, а за Юнино — безбрежные просторы Казахстана, утонувшие в голубой знойной дымке. И вот она уже вся подо мною — Исилькулия, страна моей юности, совсем не такая, как на картах и планах с их надписями, условными обозначениями и прочим, а безбрежная, живая, испещренная темными прихотливыми островами перелесков, облачных теней, светлыми четкими пятнами озер, и огромный диск Земли со всем этим почему-то кажется все более и более вогнутым — причину этой давно уже мне знакомой иллюзии я так и не нашел. Поднимаюсь все выше, и редкие белые громады кучевых облаков уходят вниз, и небо уже не такое, как снизу, а темно-голубое, почти синее, видимые между облаками колки и поля уже подернулись густеющей голубой дымкой, и все труднее и труднее их разглядеть. Эх, как скверно, что не могу взять с собою хоть один раз своего любимого внука Андрюшу: ему четыре года, и несущая платформа свободно бы подняла нас обоих, но мало ли что.
. Ой, что же я делаю: ведь там, внизу, на Поляне, я отбрасывал тень — значит, меня могут увидеть люди, и не единицы, как в ту недоброй памяти мартовскую ночь, а тысячи, ведь сейчас-то день; неровен час, опять «предстану» в виде диска, квадрата, или, еще хуже, собственной персоной.

Да еще, на грех, впереди — самолет, похоже, грузовой, пока еще беззвучно мчится почти навстречу мне, быстро вырастая в размерах, и я уже вижу холодный блеск дюраля, пульсацию неестественно-красной мигалки. Быстро же вниз! Резко торможу, поворачиваю — Солнце светит уже в затылок, а наискосок внизу, на гигантской выпуклой стене ослепительно белого кучевого облака, должна быть моя тень; но тени нет, лишь многоцветная глория — радужное яркое кольцо, знакомое всем пилотам — скользнуло по облаку, опережая меня, вниз. Отлегло от сердца: нет тени — значит, никто не видел ни меня, ни «дубль» в виде треугольника, квадрата или «банальной» тарелки.
Мелькнула мысль (а надо сказать, что, несмотря на отчаянные технические и физические неудобства, в «падающем» полете почему-то гораздо лучше и быстрее работает воображение): ведь может статься, что из пяти миллиардов людей не один я сделал подобную находку, и летательные аппараты, основанные на этом же принципе, давно делают и испытывают — и созданные на заводских КБ, и самоделки вроде моей.
Но у всех экранирующих платформ одно и то же свойство: иногда они становятся видимыми для других людей в очень различном облике; «трансформируются» и пилоты — их видят «гуманоидами» в серебристых костюмах, то мелкоросло-зелеными, то плоскими, как из картона (Воронеж, 1989 год), то еще какими. Так вот, очень может статься, что это никакие не инопланетяне-нлонавты, а «временно визуально-деформировавшиеся» — конечно, только для сторонних наблюдателей — вполне земные пилоты и конструкторы таких платформочек, доводящие свои детища до надежного состояния.
Советы тем, кто, изучая насекомых, натолкнется на это же явление и станет мастерить-испытывать «гравитоплан» (кстати, я убежден, что минуя насекомых это открытие не сделать): летать только в летние погожие дни; избегать работать в грозу, дождь; не забираться высоко и далеко; с пункта приземления не брать с собою ни былинки; все узлы делать максимально прочными; при испытаниях и работе избегать близости любых ЛЭП, поселков (тем более городов), транспорта, скоплений людей — лучше всего для этого дальняя-предальняя глухая лесная поляна, подальше от человеческих жилищ, иначе в радиусе нескольких десятков метров может произойти — и часто происходит! — то, что назвали полтергейстом: «необъяснимые» перемещения бытовых предметов, отключение, или, наоборот, включение бытовой электротехники и электроники, даже возгорания. Объяснения этому я не имею, но похоже, что все это — следствия сбоя хода времени, штука, в общем-то, чрезвычайно коварная и тонкая.
Ни одна деталь, частица, даже самая крохотная не должна быть брошена, обронена во время полета или в месте приземления. Вспомним «Дальнегорский феномен» 29 января 1986 года, похоже, трагический для экспериментаторов, когда вырвало и разметало по огромной территории весь аппарат, а от гравитационных микроячеистых фильтров были обнаружены лишь жалкие обрывки «сеточек», не поддающиеся — так и должно быть! — толковому химическому анализу.
Помните, я писал о том, что насекомые, взятые «там» и возвращенные мною «сюда» в пробирках, исчезали, а в пробирке, если она уцелевала, образовывалось отверстие? Оказалось, что эти отверстия очень похожи на дырочки в стеклах, которые ни с того ни с сего неожиданно возникают в жилых и служебных помещениях, иногда «очередью» из ряда отверстий по окнам не скольких комнат и этажей; снаружи дырочка имеет диаметр 3-5 миллиметров, внутрь же здания расширяется конусом и, в зависимости от толщины стекла, имеет «на выходе» б-15 миллиметров. Некоторые дырочки по краю оплавлены или окрашены коричневым — точно так же, как это было в случае транспортировки моего наездника в пробирке. Похоже, что этот вид полтергейста — дырки в стеклах — вызван не короткоживущими невидимыми микроплазмоидами типа крохотных шаровых молний, как я раньше предполагал, а именно частицами и соринками, неосторожно оброненными при испытаниях или полетах аппаратов вроде моего. Снимки дырок в стеклах, приведенные на этих страницах, документальны и сделаны мною в научном центре ВАСХНИЛ-городка под Новосибирском. Могу их показать каждому желающему; появились они в период с 1975 по 1990 год, но с моими опытами и полетами ни одна из них не связана, кроме, разве, последней.
Часть описаний НЛО — я в этом убежден — относится к платформам, блок-панелям, другим крупным деталям аппаратов, намеренно или случайно выброшенным за пределы активного поля конструкторами и изготовителями; эти обломки способны при нести другим немало бед, а в лучшем случае породить серию невероятных рассказов, и нелепейших сообщений в газетах и журналах, нередко в сопровождении «научных» комментариев.
Почему я сейчас не раскрываю суть своей находки? Во-первых, потому, что для доказательств нужно иметь время и силы. Ни того, ни другого у меня нет. Знаю по горькому опыту «проталкивания» моих предыдущих находок, в том числе очевиднейшего явления — эффекта полостных структур, в реальности которого, несомненно, уже убедились читатели. А вот чем закончились мои многолетние хлопоты о научном признании ЭПС: «По данной заявке на открытие дальнейшая переписка с вами нецелесообразна». Кое-кого из Вершителей Судеб Науки я знаю лично и уверен: попади я к такому на прием, что, впрочем, теперь практически невероятно, — раскрою свой «этюдник», примкну стойку, поверну рукоятку и воспарю на его глазах к потолку — хозяин кабинета не среагирует, а то и прикажет выставить фокусника вон. Поскорее же приходите на смену им, «вершителям», вы, молодые!
Вторая причина моего «нераскрытия» более объективна. Лишь у одного вида сибирских насекомых я обнаружил эти антигравитационные структуры. Не называю даже отряд, к которому относится это насекомое: похоже, оно на грани вымирания, и тогдашняя вспышка численности была, возможно, локальной и одной из последних. Так вот, если я укажу род и вид — где гарантии того, что мало-мальски смыслящие в биологии нечестные люди, рвачи, всякого рода дельцы не кинутся по колкам, оврагам, луговинам, чтобы выловить, быть может, последние экземпляры этого Чуда Природы, для чего не остановятся ни перед чем, даже если потребуется перекорчевать десятки колков, перепахать сотни полян — уж слишком заманчива добыча? Еще бы! Только нет, нечестные люди: пусть для вас все, рассказанное в этой главе и приложении, останется научной фантастикой, а самим вам Природа загадки этой не раскроет — как говорится, немало нужно каши съесть; вырвать же тайну насильно — не выйдет, и залог тому несколько миллионов видов насекомых, пока еще живущих на планете. Положите хотя бы по часу на морфологическое изучение каждого вида — и теперь прикиньте степень вероятности встречи с Необычным; а я искренне пожелаю вам прилежности и долгой-предолгой жизни, ибо даже без выходных, при восьмичасовом рабочем дне, для проверки трех миллионов видов вам понадобится. тысяча лет жизни при отменных зрении и памяти, и мне останется вам только позавидовать. Надеюсь, меня поймут и простят те, кто хотел бы немедленно познакомиться с Находкой просто для интереса и без корыстного умысла: могу ли я сейчас поступить иначе ради спасения Живой Природы? Тем более, что вижу: подобное вроде бы уже изобрели и другие, но тоже не торопятся появляться со своими находками в кабинетах бюрократов, предпочитая носиться в ночных небесах то в виде странных дисков, то в образе треугольников и квадратов, переливчато мерцающих на удивление прохожим.
. Быстро падая, точнее, проваливаясь вниз, ориентируюсь, осматриваюсь, нет ли кого неподалеку; метрах в сорока от земли резко торможу, и без особых помех приземляюсь там, где обычно: на крохотной полянке в Большом Лесу Заказника — вы ее найдете на схеме-карте, ну а потом, если там побываете, и на самой местности. И не судите меня за то, что ветви некоторых осин там как бы срезаны или «отбиты молнией»: строго вертикальные взлет и посадка очень затруднены, и начальная траектория большей частью скошена, особенно при взлете, когда платформу почему-то относит в сторону, противоположную Солнцу, а иногда и наоборот.
Ослабив гайки-барашки на стойке управления, укорачиваю ее, как антенну у портативного приемника, вытаскиваю из платформы, которую складываю на шарнирах пополам. Теперь это выглядит почти как этюдник — ящик для красок, разве что чуть потолще. Кладу «этюдник» в рюкзак, малость еды да кой-какой инструмент для ремонта ограды — и между осинок, невысоких кустиков шиповника пробираюсь на Срединную Поляну.
Еще до выхода из леса, как доброе предзнаменование, меня встречает семья огненно-красных мухоморов, выстроившаяся на лесной подстилке широкою дугой, или, как ее называли раньше в народе, «ведьминым кольцом». Почему ведьминым? И вообще: почему этот самый красивый гриб сибирских лесов надо сломать, пнуть, растоптать? Я не раз спрашивал грибников: зачем они это делают? — А его нельзя есть! — был ответ. Но ведь несъедобны еще и дерн, глина, сучки, пни, камни. Лежали бы в лесу вместо мухоморов, скажем, куски кирпича — никто б не стал их тут пинать; пинают несъедобные грибы, выходит, за то, что они живые, пинают только затем, чтобы убить! Так что же это? Неужто у людей вообще в крови такое — пнуть гриб, задавить жука, подбить или застрелить птицу, зайца, бизона? И не оттуда ли хамство, садизм, погромы, войны? Так не хотелось бы верить этому, но я ставлю себя на место инопланетянина: прилетаю вот так же на Землю к людям, вижу, как они пинают грибы, давят насекомых, стреляют в птиц, друг в друга — немедля разворачиваю свой звездолет и назад; следующий же визит сюда совершу, конечно же, не раньше чем через пятьсот земных лет.
А как бы читатель поступил на месте инопланетянина? Хорошо, что хоть эта вот моя семейка мухоморов в стороне от недобрых глаз и жестоких ног каждое лето радует меня своею особой жизнью, своими киноварно-красными влажными шляпами с крупными белесыми чешуйками. Но вот и Поляна. Я ступаю на нее — на эту нетронутую частичку планеты — как всегда, с замиранием сердца; это от вечной тоски по родной, но далекой от Новосибирска исилькульской Природе; и от опасения, что какой-нибудь «хозяин» возьмет ее и пропашет; и от радости, что она до сих пор непахана, некошена, нетоптана.
И ровным счетом ничего не значит, что у меня за спиною в рюкзаке, замаскированная под этюдник, лежит, сложенная вдвое, а значит нейтрализованная, платформочка с гравитационными мелко-сетчатыми блок-фильтрами, а между ними, также складная, стойка с регуляторами поля и ремешком — им я привязываюсь к стойке. Ну, допустим, вырвался с этой находкой лет на пятьдесят вперед — какая разница? Все равно люди овладеют и этой, и многими другими тайнами Материи, Пространства, Гравитации, Времени. Но никакая сверхцивилизация ни на какой из планет Супергалактики не воссоздаст вот эту Поляну — с ее сложной, хрупкой, трепетной Жизнью, с ее подмаренниками, таволгами и ковылями, с ее оранжево-пестрыми шашечницами, неторопливыми пестрянками-дзигенами непередаваемо-торжественной окраски: по густо-синему с переливом фону — узор из пунцово-красных пятен.
Где еще, в каком уголке Вселенной, найдется подобный вот этому лилово-голубой колокольчик, в полупрозрачных таинственных недрах которого совершают свой любовный танец две мушки-пестрокрылки, поводя прозрачными, в изящную черно-белую полоску, крыльями? И на какой еще планете прямо на ладонь, протянутую вперед, прилетит почти ручная бабочка-голубянка лизнуть своим спиральным хоботком какого-нибудь солененького гостинца — сала, колбаски, сыру — очень уж любят они соленое! А нет, так просто походить по руке, раскрывая и закрывая свои атласно-серые с бирюзовым отсветом крылышки, на нижней стороне которых тончайший по цвету орнамент из круглых пятнышек-глазков?
. Не так давно мы, люди, начали летать: сначала на воздушных шарах, затем на самолетах; сегодня мощные ракеты уже уносят нас к другим небесным телам. А завтра? А завтра мы полетим к другим звездам почти со скоростью света, однако даже соседняя галактика — туманность Андромеды — будет еще недосягаемей. Но Человечество — при условии, если оно заслужит звание Разумного! — разгадает многие загадки Мироздания, перешагнет и этот рубеж. Тогда станут почти мгновенно досягаемыми, близкими любые миры из уголков Вселенной, удаленных от Земли на триллионы световых лет. Все это будет, ибо все это — дело Разума, Науки, Техники. Но не более. Лишь вот этой Полянки может не остаться, если я — а больше положиться пока не на кого — не сумею сохранить ее для ближних и дальних потомков, с ее шашечницами, пестрянками и голубянками, с ее бронзовками и пестрокрылками, с ее колокольчиками, подмаренниками и таволгой.
Так что же ценнее для Человечества в этот момент — заповедный насекомий уголок, или самодельный, что в рюкзаке, аппарат, развивающий зенитную тягу немного меньше центнера, а горизонтальную скорость — от силы тридцать-сорок километров в минуту? Это я к тебе обращаюсь, читатель. Только хорошо-хорошо подумай, прежде чем дать умный и серьезный ответ.
Поглядите на эти снимки. Такова эта в общем-то, нехитрая штука в рабочем и собранном виде. Гибкий тросик внутри рулевой ручки передает движение от левой рукоятки на гравитационные жалюзи. Сдвигая и раздвигая эти «надкрылья», совершаю подъем или приземление.
Однажды при быстром спуске, в режиме свободного падения, левая рукоять. слетела, и быть бы мне «в лучшем мире», но я не только не разбился, а даже не почувствовал удара, лишь тьму: платформочка проделала в пашне — хорошо что не на дороге! — довольно глубокий колодец, сначала вертикальный, а затем забирающий в противосолнечную сторону. Из этого чудо-колодца я не без труда извлек и себя, и свой аппарат, конечно же, изрядно пострадавший; но больше всего хлопот доставил «колодец»: он не имел отвалов! Пришлось проявить немало изобретательности, чтобы его спешно замаскировать — видимый с дороги, он вызвал бы немало толков, а то и, чего доброго, навел бы на «виновника» каких-нибудь не в меру ретивых следопытов.
Сходные скважины — тоже без отвалов и тоже идущие в глубине вбок — образовались неожиданно 24 октября 1989 года на полях Хворостянского района Куйбышевской области — об этом подробно рассказала «Комсомольская правда» 6 декабря того же года; так что, выходит, я не одинок. И, очень похоже, «изобретаю велосипед».

А что, верхняя часть моего аппарата и верно «велосипедная»: правая рукоять — для горизонтально-поступательного движения, что достигается общим наклоном обеих групп «надкрыльев»-жалюзи, тоже через тросик. Развивать скорость более 25 километров в минуту я не решаюсь, предпочитая лететь раз в десять медленнее.

. Не знаю, убедил ли я тебя, читатель, что подобное в очень скором времени будет доступно практически всем, а вот Живая Природа, если ее срочно не спасем и без которой человечеству не жить — не будет доступна никому за ее полным отсутствием?

Но оставаться перед читателем полным жадиной я не хочу. И дарю исследователям другой Патент Природы, тоже связанный с Движением и Гравитацией, физики утверждают: создание безопорного движителя невозможно. Иначе Говоря, аппарат, полностью изолированный от окружающей среды, не полетит и не поедет: ни автомобиль без наружных колес, ни самолет с «зачехленными» винтом и мотором, ни ракета с «заткнутыми» дюзами. Исключение составляет лишь барон Мюнхгаузен, умудрившийся когда-то выдернуть себя за волосы из болота.

Дело было в 1981 году под Новосибирском, когда мы изучали энтомофауну люцерны — ее опылителей и вредителей. Идя по полю, я быстрыми движениями сачка как бы «косил» люцерну, затем содержимое сачка — насекомых, листья, цветы, сбитые обручем, — перевалил в темную коробку, к которой приставил стеклянную банку-морилку. Таков жестокий способ изучения видового состава насекомых на полях, иного не придумано — увы, это была моя работа, за которую я получал зарплату в Институте земледелия и химизации сельского хозяйства. Только хотел захлопнуть крышку морилки и кинуть туда ватку с эфиром — как на свет выскочил. светлый кокончик.
Он был овальным, на вид довольно плотным, непрозрачным. Не иначе кто-то из пленников случайно его вытолкнул в морилку: не может ведь сам кокон прыгать! Но кокончик, опровергая мои сомнения, прыгнул еще раз; ударившись о стеклянную стенку, упал на дно. Пришлось жертвовать уловом — перепуганные насекомые с явной радостью кинулись на волю. А я изолировал странный кокон и спрятал в отдельную пробирку. Дома рассмотрел его в бинокулярный микроскоп — ничего особенного, кокон как кокон; в длину миллиметра три, в ширину — миллиметр с небольшим. На ощупь стенки его были прочными — как то и быть должно. Кокон энергично прыгал тогда, когда его освещало — или прогревало? — солнце; в тени он успокаивался. Прыжки его достигали тридцати миллиметров в длину и, что еще более замечательно — пятидесяти миллиметров в высоту! Насколько я мог уловить, кокон летел почти не кувыркаясь, плавно; впрочем, тут нужна скоростная киносъемка. Несомненно, механическое движение кокону изнутри сообщала личинка или куколка насекомого. Но как это происходило, увидеть было невозможно.
. Забегая вперед, скажу, что из кокона вышел наездник семейства ихневмонид, принадлежащий к виду Батиплектес анурус, полезный тем, что личинки его паразитируют на вредителе люцерны долгоносике-фитономусе.
«Летающему» кокону полагалось в конечном итоге попасть в прохладное укрытие — в земляную трещину; в сачок же мой он угодил, наверное, во время своего странного путешествия, а именно в момент прыжка. Все это сильно смахивало на полтергейст — необъяснимые «прыжки» бытовых предметов, уже не раз описанные в печати.
Я положил кокон на стекло и внимательно смотрел снизу: может, личинка перед прыжком как-то втягивает его низ, а потом резко отпускает? Ничего подобного — никаких вмятин, а кокон исправно и высоченно подпрыгивал, как я его ни перекатывал; было еще более замечательным, что с горизонтального и скользкого стекла он взлетал не вертикально, а наклонно! Я замерил траектории: в длину они составляли до 35, в высоту — почти 50 миллиметров, то есть кокон подлетал на высоту, в тридцать раз превышающую его толщину!
Лишить эту «летающую капсулу» опоры, чтобы она не лежала ни на чем? Но как? А так: положить ее на слой рыхлой ваты! Сказано — сделано. Тонко тереблю клочок ватки — получилось облачко с нерезкими туманными краями. Осторожно кладу кокон на «облачко», выставляю на солнце, с нетерпением жду: ведь удар, если он наносится обитателем кокона по нижней его стенке, заставляя ее отскакивать от опоры, теперь не сработает: погасится тончайшими пружинящими волоконцами хлопка, и, по идее, кокон почти не шевельнется. Но нет: вдруг мой кокончик срывается с места и стремительно летит от не шелохнувшейся ватки, «как и положено» — вверх и вбок. Замеряю прыжок в длину — сорок два миллиметра, то есть норма. Насекомое, наверное, совершало свой бросок или удар не по нижней, а по верхней части кокона, во всяком случае делало там нечто такое, что приводило капсулу в движение.
Если говорить честно, то это сейчас я в волнении; тогда же, в восемьдесят первом, ничего сверхъестественного в прыжках моего пленника я не узрел, так как вовсе не знал, что безопорных движителей, согласно физике, не бывает и быть не может. А то бы наплодил сотню-две этих наездничков, благо, они оказались нередкими, и исследовал бы все досконально.
Ну а теперь пофантазируем немного: захотелось бы, скажем, батиплектесу улететь с Земли вообще. У взрослого, крылатого, это б не получилось из-за «потолка»: атмосфера наша сверху редкая, не для крылатых; иное дело личинка в коконе. Подняла она свою капсулу в прыжке на свои пять сантиметров, в верхней же точке поддала ее еще таким же образом, и еще, и еще, и если бы кокон был надежно герметичным — имею в виду запас воздуха для дыхания пилота — то что помешало бы выходу аппарата за пределы атмосферы и дальнейшему беспредельному наращиванию скорости? А ничто! Вот в чем манящая, невероятная ценность безопорных движителей, объявленных, увы, несбыточной фантазией. Да и не физику трудно себе представить: что же такое там делает крохотная личинка, если ее вместилище взлетает на пятисантиметровую высоту? Такого просто не может быть — и тем не менее оно прыгает.
Физики говорят: это «за пределами наук», так как «противоречит законам природы». Закавыка в том, что Батиплектес анурус этого не знает.
Не знали «запрета» физиков и опытные, видные биологи, честно написавшие на 26-й странице академического определителя насекомых Европейской части СССР (том III, часть 3): «Кокон подпрыгивает в результате резких движений личинки внутри кокона». Одним словом, действующий — и проверенный! — образчик надежного безопорного движителя и даю читателю, так что заводи наездников этого вида, изобретай, конструируй, мастери — и в добрый путь!
Но — торопись! Вредителю люцерны — слонику-фитономусу — объявлена широчайшая химическая война, которую Мудрое Человечество может-таки выиграть. Но не ошибиться бы в цене: с уничтожением жука Фитономус вариабилис из фауны нашей планеты начисто исчезает наездник Батиплектес анурус — он паразитирует только на этом виде долгоносиков и без них вообще не жилец. А предложения по биологическим методам борьбы с вредителями сибирских полей — с использованием таких же вот наездников и других энтомофагов — руководители отечественного сельского хозяйства и Россельхозакадемии начисто отвергают. Я бьюсь с этим уже двадцать лет, а успехов — как у Дон Кихота, атакующего мельницы.
Но можно понять и Власть Предержащих: не останавливать же дорогостоящие химические заводы! И что им, Аграриям, за дело до какого-то безопорного движителя, ради которого нельзя поливать люцерну ядом? Торопитесь же, биологи, инженеры, физики! Ибо, если победит Химия, — навеки уйдет от людей и эта Тайна, и, конечно же, целая цепь связанных с нею других Тайн. А сами люди, без насекомых, этого не изобретут. Прошу поверить мне, энтомологу с 60-летним полевым стажем.
. В конце моей первой книги «Миллион загадок», вышедшей в Новосибирске в 1968 году, есть рисунок, который я воспроизвожу снова: человек летит над Академгородком с помощью аппарата, основу которого составляют большущие насекомьи крылья. Я тогда мечтал-фантазировал: вот такой бы аппарат изобрести! Мечта, как ни странно, сбывается, и именно через дружбу с насекомыми, но не слепым копированием наиболее заметных узлов и деталей — тех же крыльев, вызывающих теперь у меня улыбку, — а глубоким изучением живой Природы. Но без шестиногих крылатых друзей у меня ничего не получилось бы — и наверняка не получится у других. Берегите же этот мир — древнейший и удивительный Мир Насекомых, бесконечную и уникальную кладовую Тайн Мироздания! Берегите! Очень всех об этом прошу.

Из блокнота естествоиспытателя

Искусственные соты

Десятка полтора магазинных ячеистых пластин из папье-маше — для тридцати куриных яиц каждая — свяжите или склейте так, чтобы выступы пластин упирались друг в друга, а не входили бы в углубления смежных пластин.
Получатся крупные «ячейки» вроде многослойных сотов неких «бумажных» ос необыкновенно крупных размеров. Весь комплект (его можно заключить в любой чехол или футляр) закрепите неподвижно так, чтобы нижний его «сот» находился бы в одном-двух дециметрах над теменем сидящего на стуле человека; экспозиция — 10-15 минут. «Неестественное», непривычное изменение формы пространства, образованное таким комплектом, можно уловить и просто ладонью. Поставьте опыты по прорастанию семян растений, развитию микроорганизмов и насекомых сравнительно с контрольными партиями организмов, развивающихся в точно таких же условиях, но не под «макросотами», а хотя бы в двух метрах от них. Повторите каждую пару опытов несколько раз.

«Железные соты»

Таким же образом испытайте воздействие обычных хозяйственных терок, сложенных стопкой заусенцами вниз: терки с мелкими отверстиями внизу, с крупными — вверху.

Бумажные излучатели эффекта полостных структур (ЭПС)

6 листов писчей бумаги разрежьте вдоль надвое и сложите гармошками по 10 ребер и 20 плоскостей каждая. Сожмите гармошки так, чтобы они были квадратными, и наклейте их друг на друга с поворотом каждой в горизонтальной плоскости на 30ш относительно нижележащей по часовой стрелке. Склейте из бумаги, лучше темной (чтоб не отражала тепло), конический многослойный «цветок» с несколькими десятками «лепестков», получше их распушите. Опробуйте излучатели: ладонью со стороны «венчика цветка» и под подвешенной «гармошкой»; поместите их над головой сидящего, отмечая возникшие ощущения и самочувствие.

Пенопласт

Мы привыкли, что этот отличный теплоизолятор даже на некотором расстоянии «отражает» тепло руки. Но перекройте его черной бумагой, картоном, жестью — ощущение останется прежним. Это работают многочисленные пузырчатые полости пенопласта, излучая ЭПС.

Поролон

Известно, что человек, привыкший спать, скажем, на ватном тюфяке, первую ночь на поролоновом матрасе спит неважно, а то и не спит вовсе: типичное проявление ЭПС. В дальнейшем организм адаптируется (привыкнет) к новому для него ложу.

«Грибной ЭПС»

Один охотник мне сообщил: зимой в лесу он «греет» замерзшие руки под трутовиками. Вспомним: нижняя горизонтальная часть плодового тела этого гриба, живущего на деревьях, пронизана огромным количеством мелких трубочек-сотов, через которые летом высыпаются споры. Охот ник же ощущал не тепло, а типичный ЭПС.

Движущиеся «соты»

Выточить деревянный волчок и насверлить в его боках несколько сквозных полостей диаметром с карандаш или чуть шире. Их ЭПС значительно усиливается при вращении волчка, что легко уловимо ладонью. Вероятно, полости при этом как бы «умножаются» численно в пространстве.

«Цветочный ЭПС»

Неестественное положение даже такого, казалось бы, обычного и приятного объекта, как живой цветок, тоже способно изменить его свойства. Букет из нескольких десятков колоколообразных цветов (тюльпаны, нарциссы, лилии, колокольчики) поместите «вверх ногами» над головою сидящего. Для исключения воздействия запахов и т. п. заключите букет в мешок из пленки или бумаги. О воздействии напишите мне.

На буреломе

Один из моих испытуемых, географ по профессии, после воздействия на него одной из моих «решеток» сказал: точно такое же ощущение испытывал много лет назад, проходя лесом мимо участка, только что вываленного бурей — в голове, в ушах, во рту, во всем теле стало как-то по особенному неприятно, именно так, как под «решеткой». Стало быть, резко нарушенная форма пространства нормальной «многополостной» структуры леса какое-то время излучала волны в неприятных для человека параметрах.

Перед дождем

Наденьте на кран душевую насадку и пустите холодную воду. Медленно подносите ладонь к пучку летящих капель сбоку: большая часть людей ощущает при этом «тепло». На самом же деле это ЭПС, усиленный движением новых и новых элементов «многослойной решетки», — летящих капелек воды и промежутков между ними. Потренировавшись на кухне или в ванной, уловите более сильный ЭПС у фонтанов и водопадов. Даже тогда, когда атмосферное давление и не думает падать, пелена далекого дождя создает мощное поле ЭПС, действующее на многие километры. Вспомним, как тянет спать перед дождем даже в закрытом помещении: ЭПС ведь ничем не экранируется.

«Книжный ЭПС»

Толстую, лучше старую, зачитанную (чтобы было поменьше слипшихся страниц) книгу поставьте торцом на край стола, желательно так, чтобы корешок ее смотрел в ту сторону, где в данный час находится Солнце, — глубокой ночью, например, это будет север. Приоткройте книгу и по возможности равномерно распушите страницы. Через несколько минут (ЭПС возникает не сразу, так же как не сразу исчезает) уловите ладонью, языком, затылком напротив приоткрытых страниц какие-либо из упомянутых в главе ощущений. «Хвост» этот, приноровившись, можно будет поймать на расстоянии и два-три метра. Нетрудно убедиться, что «книжный ЭПС» тоже не экранируется — попросите кого-нибудь стать между книгой и ладонью.

«Большой конус» с искусственной сотовой «начинкой» и тремя магнитами на торце

Ориентированные друг на друга с учетом положения Солнца, два таких конуса — один за Исилькулем, другой под Новосибирском — под утро 23 апреля 1991 года были разбросаны и искорежены (второй — развернут и вдавлен в стену подземного тайничка в лесу, а магниты и вовсе куда-то делись). В те же минуты в одной из квартир Омска произошла целая серия тоже непонятнейших «полтергейстов» (газета «Вечерний Омск» за 26 апреля, передачи омского и московского ТВ). Из-за этого совпадения та же газета 5 августа 1991 года назвала устройство, что на снимке, «гиперболоид Гребенникова». Впрочем, одна из «пучностей» стоячих электронных волн между обеими структурами могла образоваться как раз там, на Иртышской набережной.

«Средний конус»

Десяток пластиковых хозяйственных воронок плотно вставить друг в друга и укрепить на любой подставке носиками в сторону Солнца. Раструб последней воронки заклейте сеточкой или голубой тканью, чтобы испытуемые невольно не «настроились» на жар.

«Малый конус»

Две-три негодных фотопленки туго скрутите, обвяжите резинкой или ниткой и вдавите у рулончика середину, чтобы получился раструб, у которого нетрудно уловить излучения рукой, особенно в противосолнечном положении. Своеобразно действие такого «микроконуса», приложенного раструбом ко лбу.

«Вечный двигатель»

Семью такими рулончиками из фотопленки я обкладывал свой прибор, подобный описанному выше, с тоже наклонным, но одноплечим соломенным индикатором (противовес — комочек пластилина) на паутине. Медленно выходя из зоны действия одного раструба, соломинка попадала в силовое поле другого, третьего и так далее. Наиболее успешно и беспрерывно этот опыт идет в глухом, безлюдном, не сотрясаемом помещении, вдали от проводов, труб, источников тепла, холода, яркого света. Чуда тут тоже нет: материя в своем нескончаемом движении — вечна.

Солнечный эфирно-лучеиспускательный аппарат

Это вычурное название дал лейпцигский профессор Отто Коршельт, обнаруживший ЭПС более 100 лет назад и выпускавший устройства с его применением для медицинских, аграрных и технических целей. Ритмические полости создавались в них медными цепочками. Аппарат располагался так, что тыльная сторона излучателя смотрела в сторону. Солнца! Поистине новое — это хорошо забытое старое: описанные им ощущения в точности совпадают с независимо полученными мною, а о работах Коршельта я узнал совсем недавно из книги М. Платена «Новый способ лечения», том III, Санкт-Петербург, 1886 г., стр. 1751- 1753, где приводится и этот вот рисунок аппарата.

«Ситовый ЭПС»

В старину в ряде местностей головные боли и последствия сотрясения мозга унимали. обычным мучным ситом, держа его над головой больного сеткой вверх, либо он сам держал обод сита в зубах, а сетка — перед лицом. Материал значения не имеет. Устройство лучше работает тогда, когда повернешься лицом в ту сторону, где Солнце (в астрономическую полночь — на север). Этот ЭПС ощущают и здоровые люди.

ЭПС и планеты

Планеты нашей системы расположены на определенных расстояниях от Солнца, выраженным правилом Тициуса-Боде: к числам 3, 6, 12, 36 и т. д. (геометрическая прогрессия) прибавляется по 4, а результаты делятся на 10. Причина этой закономерности не найдена. «Пустующее» место в этом ряду — между орбитами Марса и Юпитера — занято астероидами (возможно, это части необразовавшейся планеты или же осколки бывшей планеты Фаэтон).
Кемеровский физик В. Ю. Казнев считает, что закономерность эта обусловлена ЭПС, возбужденного Солнцем: материал для планет группировался как раз в пучностях-максимумах его силового поля.

ЭПС в быту

Волны Материи, притом далеко не безразличные для человека, излучают штабеля труб, некоторые пещеры, подземелья, кроны деревьев; имеет значение и форма помещений — округлая, угловатая, с куполом. Материал стен, мебели, пульты приборов — тоже источники ЭПС определенных параметров.

«Микро-ЭПС»

Эффект может проявляться не только в космических и «бытовых» масштабах, но и в микромире, в веществах, молекулы которых имеют полости определенных форм. Например, нафталин. Я наполнял им литровую банку, герметически ее закупоривал и подвешивал к потолку. Люди ощущали под нею ладонью целую систему «сгустков» силового поля (тем более, если сосуд помещался над теменем).
Активированный уголь — тоже многополостная структура. Возьмите по 2-3 таблетки такого угля в пальцы, как на рисунке, и в течение нескольких минут смещайте слегка руки качанием, разведением, сближением. О результатах напишите мне.

Тефилин

Из благотворных для человека излучателей ЭПС я выявил пока что четыре: пчелиные соты; «решетка» из кистей рук (о ней — в следующей главе); сито; филактерий, или, иначе, тефилин. Что это такое? Старинное устройство: плотно сшитый из кожи кубик, прикрепленный к кожаной же площадке с двумя ремешками. Внутри кубика четыре полоски пергамента — отбеленной мягкой телячьей кожи с изречениями из священной книги Талмуда, туго скрученных в виде цилиндрических свиточков. Устройство привязывалось молящимся ко лбу так, чтобы оси свитков были перпендикулярны лбу и, если это утро, другими концами смотрели на восток. Тексты, оказалось, роли не играют — лишь материал, форма и размеры. Сделанное из других материалов, подобное устройство вызывает неприятные ощущения; кожаный же тефилин оказывает благотворное физиологическое воздействие: кроме формы и прочего, здесь сказывается и микроструктура материала.

Жезл Тота

У древних египтян Тот — бог наук, колдовства, «учетчик» земных деяний мертвых. Устройство жезла: двух-, трехмиллиметровая медная проволока изогнута на конце в виде плоской спирали диаметром 10 см в 3-4 витка; ближе к рукояти — в виде поперечной объемной спирали в 2 витка диаметром 5 см. Проволока вставлена в рукоять из плотного дерева длиной 16 см, квадратную в сечении — основание 4 см, у конца 1,5 см; весь жезл с проволокой — 41 см. Узкий конец рукояти имеет 13 глубоких зарезов типа «гармошки». Жезл работает, правда, послабее, даже без рукояти, а проволока годится любая, но не тонкая, а еще лучше покрытая толстой изоляцией — многослойность ее усиливает эффект. Если взять жезл, как на рисунке, то выходящие из центра большой спирали суммарные излучения, перпендикулярные ее плоскости, хорошо ощутимы с обеих сторон другой рукой или другим человеком. Как и для чего применяли древние этот «двухпучковый излучатель», мне узнать не удалось.

Пирамида по канонам Хеопса

Изготовьте пирамиду из толстой рыхлой оберточной бумаги в 3-4 слоя: квадратное основание 20х20 см, восходящие ребра по 19 см. Склеивать только по ребрам, чем плотнее, тем лучше, но узкой полоской. В середине одной из боковых граней прорежьте отверстие в 5-6 см. Взяв в пальцы конец палочки рисовального угля длиною с дециметр, или отрезок стебля соргового веника, или просто карандашик, введите «индикатор» этот в отверстие так, чтобы другой его конец был несколько ниже середины пирамидки. «Помешайте» индикатором пространство внутри пирамидки, вытащите индикатор из нее, снова вставьте, «помешайте воздух» — и так раз тридцать; вскоре уловите активную зону — «сгусток» — в той части пирамиды, где у египтян находилась камера-усыпальница. Другая активная зона, над вершиной пирамиды, тоже хорошо улавливается индикатором, если его конец проводить над вершиной. После нескольких тренировок «сгусток» и «факел» хорошо уловимы просто пальцем, вводимым в пирамидку, и ладонью, движимой над ней.
Эффект пирамид, породивший за многие века разные страшные и таинственные истории, — одно из проявлений ЭПС.

Каркас пирамиды

Очень своеобразны свойства пирамиды таких же размеров, но без граней-плоскостей, а лишь в виде каркаса, склеенного из восьми ровных прочных гладких соломин. Здесь суммируются ЭПС соломки с ее сложным капиллярным строением и эффект всей полости устройства. Пирамиды можно делать и других размеров, пропорционально увеличивая длину ребер. Подержите пирамидку над головой товарища минут пять вниз основанием, затем вниз вершиной. Проведите длительные опыты с насекомыми (семьями шмелей, развивающимися гусеницами и т. п.), комнатными растениями, скоропортящимися продуктами — помещая объекты в пирамиду, над и под нею (обязательно с контрольными опытами — без воздействий). И убедитесь, что древние египтяне были кое в чем правы.

Телекинез

Так называют бесконтактные перемещения легких предметов, которые могут производить якобы особо одаренные люди: двигать на расстоянии спичечный коробок по столу, удерживать в воздухе теннисный шарик, сигарету.
Смею утверждать, что телекинезом обладает каждый. Соломенный каркас пирамиды, только что описанный, подвесьте за вершину к потолку на тонкой искусственной (чтоб не сырела) нитке, а еще лучше — на длинном капроновом волокне, выдернутом из чулочной нити. Подвешивайте пирамидку в таком месте комнаты, где наименьшая конвекция — нет движения воздуха. Через несколько часов, когда пирамидка перестанет вращаться и полностью успокоится, тихонько, чтоб не создавать ветерка, с расстояния метра в два, наведите на ее левую сторону «трубу», составленную из двух ладоней, как на рисунке. Через несколько минут (не теряйте «прицельность»!), испытывая давление этого «энергетического луча ЭПС», пирамидка начнет поворачиваться по часовой стрелке. Прекратите это движение, перенеся излучение на правую сторону каркаса: он остановится и начнет вращаться влево. Проделайте опыты разной продолжительности, через разные промежутки времени и на разных расстояниях. И убедитесь, что телекинез — никакое не чудо, а всего лишь одно из проявлений Волн Материи, и доступен не «избранным», а каждому. Ведь ладонь с фалангами пальцев — тоже многополостная структура, четко отталкивающая индикатор «соломенно- паутинового» прибора, описанного в главе.
Пользуясь им и каркасом пирамиды, вы можете развить тренировками свои «телекинетические способности» и значительно их усилить.

«Злаковый ЭПС»

Букетик из тридцати-сорока спелых колосьев пшеницы, лучше с короткими остями, закрепите внутри пологого конуса из зачерненной бумаги — как на рисунке. Излучения, ощутимые и рукой, отталкивают соломенный индикатор того же прибора сквозь любые экраны — даже более четко, чем некоторые соты. Здесь работают многочисленные клиновидные пазухи между колосковыми чешуями, направленные под острым углом к оси колоса.

Сенокос с «чудесами»

В юности мне показывали такое: утром, на сенокосе, отрезок только что срезанного стебля — с короткий карандашик — клали на полотно косы вплотную к внешнему ее ребру — обушку; другой такой же отрезок стебля, положенный на косу также, к обушку, но на расстоянии, подталкивался рукой к первому; сантиметрах в восьми — тот приходил в движение, рывками «убегая» от второго отрезка, что в руке, вдоль паза. Опыт получался не всегда; успешнее всего — сразу после скашивания большого массива травы в этом же месте, и чтоб не терялось ни секунды; возможно, какие-то элементы или условия опыта я запамятовал. Здесь работали, как я сейчас думаю, следующие факторы: резкое изменение общего поля ЭПС на скошенном, «деформированном» лугу (вспомним случай с буреломом); «решетка» из пальцев руки оператора-косца, многополостные свойства самого стебля, и, возможно, ориентация по отношению к утреннему Солнцу. Электростатика исключается: все вокруг в этот час мокрое.

«Опознанные летающие объекты»

Давным-давно, на Кавказе, в глухой горной деревушке, я удивился, что за люди бродят ночью вокруг по горам с непролазными лесами, и все с горящими сигаретами, и все размахивают руками, и огоньки их сигарет на секунду скрываются за их туловищами.
Оказалось: тамошние жуки-светляки, под названием Люциола мингрелика, на лету так мигают своими фонариками. А в сводках по НЛО (да и в письмах моих читателей) есть такие сообщения: темная летящая «тарелка» в бинокль оказывалась либо стаей птиц, либо компактным роем насекомых; я сам в Сибири видел не только «столбы» из насекомых, но даже «шары» диаметром метра три-четыре: в одном случае это были какие-то комароподобные летуны, сбившиеся в такой круглый рой, в другом случае — крылатые муравьи из рода Мирмика, устроившие высоко над березой шарообразное брачное собрание. Издали несведущий человек мог бы принять этот рой за огромный круглый плазмоид.
Об эффекте полостных структур более подробно рассказано в моей книге «Тайны мира насекомых», Новосибирск, 1990 г.; в «Сибирском вестнике сельскохозяйственной науки», N 3 за 1984 год; в журнале «Пчеловодство», N 12 за 1984 год.
Физическая природа ЭПС подробно изложена в книге: «Непериодические быстропротекающие явления в окружающей среде». Часть III, Томск, 1988 г. Всего же об ЭПС у меня опубликовано около трех десятков разных статей.
Об остальном, как договорились, — в следующей книге. Назову ее, пожалуй, как эту вот главу — «Полет».

Книги Гребенникова В.С. выложены в разделе «Библиотека»

Рейтинг брокеров бинарных опционов с бесплатным обучением:
  • Бинариум
    Бинариум

    1 место! Самый лучший, надежный и прибыльный брокер бинарных опционов за 2020 год!
    Идеально подходит для новичков и среднеопытных трейдеров.
    Бесплатное обучение и демо-счет на любую валюту!
    Получите свой бонус за регистрацию:

Добавить комментарий