Подтверждение (Confirmation) — Значение термина

Лучшие брокеры бинарных опционов за 2020 год:
  • Бинариум
    Бинариум

    1 место! Самый лучший, надежный и прибыльный брокер бинарных опционов за 2020 год!
    Идеально подходит для новичков и среднеопытных трейдеров.
    Бесплатное обучение и демо-счет на любую валюту!
    Получите свой бонус за регистрацию:

Форекс словарь

В форекс словаре вы найдете основные термины, которые используются на Forex. Только у нас полный сборник определений Forex организованный в алфавитном порядке

Подтверждение (Confirmation)

Подтверждение (Confirmation) – документ подтверждающий сделку. Содержит описание сделки по купле/продаже.

Добавить комментарий Отменить ответ

Новости Brexit

Brexit — общее название выхода Великобритании из Европейского Союза. Решение о выходе из Сообщества было принято англичанами на референдуме в 2020 году.

Великобритания должна покинуть ЕС в полночь с 29 на 30 марта 2020 года. Если британский парламент не одобрит соглашение, предложенное премьер-министром Терезой Май (или альтернативное решение), то — в соответствии с процедурой выхода, описанной в статье 50 договора ЕС — Великобритания покинет ЕС без какого-либо соглашения, регулирующего условия выхода.

Однако это может привести не только к искажениям в торговле, но и к усилению неопределенности в отношении прав граждан Великобритании в 27 государствах-членах ЕС.

cic.ru

Домен — это имя сайта и фундамент вашего бизнеса. Хороший домен сделает ваш сайт узнаваемым и вызовет больше доверия у посетителей.

Возможно, этот домен продается. Успейте его купить! Сделку можно оформить напрямую с владельцем или через сервис безопасной покупки доменов Reg.ru.

Домен — это имя сайта и фундамент вашего бизнеса. Хороший домен сделает ваш сайт узнаваемым и вызовет больше доверия у посетителей.

Домен — это имя сайта и фундамент вашего бизнеса. Хороший домен сделает ваш сайт узнаваемым и вызовет больше доверия у посетителей.

Самые лучшие платформы для бинарных опционов на русском языке:
  • Бинариум
    Бинариум

    1 место! Самый лучший, надежный и прибыльный брокер бинарных опционов за 2020 год!
    Идеально подходит для новичков и среднеопытных трейдеров.
    Бесплатное обучение и демо-счет на любую валюту!
    Получите свой бонус за регистрацию:

Возможно, этот домен продается. Успейте его купить! Сделку можно оформить напрямую с владельцем

Многозначность научно-технической лексики и терминов

Ульяновский Государственный Технический Университет

Специальность: Теоретическая и прикладная лингвистика

Дисциплина: Морфология и лексикография

На тему: «Многозначность научно-технической лексики и терминов»

Выполнил: Охотников Дмитрий Николаевич

Проверил: Кандидат филологических наук

Шарафутдинова Насима Саитовна

§1 Что такое полисемия………………………………………..с.4

§2 Значение и значимость лексемы…………………………. с.6

§3 Лексико-семантические особенности терминов………….с.9

§4 Обще-семантические процессы в терминологии………..с.15

§1 Некоторые лингвистические проблемы изучения термина………………………………………………………. с.23

В настоящее время очень актуальным считается вопрос о понимании терминологии каждым человеком, живущим на этой планете, но, к сожалению, далеко не каждый человек способен понять термин. Считается ,что самой главной причиной этого является многозначность терминов, чему и посвящена эта работа.

Объектом изучения является термин (терминология), а предметом – полисемия как таковая, т.е. многозначность. В этой работе было рассмотрено: особенности терминов, языковые процессы, которые возникают при становлении терминов с целью отследить наличие возникающей полисемии и омонимии, языковая природа термина, а так же проблема разграничения омонимии и полисемии. В практической части указаны данные из словарных статей о многозначности терминов, т.е. взяты примеры для наглядного доказательства, что полисемия является компонентом, который приводит к недопониманию значений слов людьми.

В этой работе я более старался использовать описательный метод работы, нежели, чем какой-либо сравнительный, в силу того, что полисемию терминов не сравнишь, к примеру, с полисемией обычного слова.

Для того, чтобы работа выглядела еще более актуально на практике я использовал небольшое число именно компьютерных слов и терминов, так как это наиболее распространенная сфера деятельности общества в наше время: почти в каждом доме есть компьютер, да и без его использования, я думаю, человечество повернет время вспять, т.е. сейчас мы наблюдаем прогресс именно таких технологий. Все очень просто – без компьютера станем наблюдать регресс.

В расчет были взяты мнения таких ученых как, Алексеева Д.И., Арутюнова Н.Д.,

Бабайцевой В.В, Береговской Э.М. ,Борисовой — Лукашанец , Грачева М.А., Гурова А.И, Гаспарова Б.М, Гловинской М.Я. ,Григорьева В.П. ,Дубровиной К.И.

§1 Что такое полисемия

Термин полисемия греческого происхождения (буквально: много знаков); его абсолютный синоним многознач­ность является калькой с греческого.

В современном языкознании полисемичным называют слово, которое имеет несколько значений,

Но такое определение не дает строгих оснований для того, чтобы разграничим, значения, найти их соотношение и, наконец, ответить на вопрос: сколько же значений имеет слово. Так, различные словари, исходя из указанного понимания полисемии, по-разному представляют систему значений, оттенков, употреб­лений одного и того же слова.

Приведенное выше определение многозначности основывается на понимании слова как основной единицы языка, которое в действительности таковой не является, о чем убедительно сви­детельствует тот факт, что в слове находим несколько лексико-семантических вариантов (термин А. И. Смирницкого[1]), т. е. лексем, имеющих различные значения, устанавливаемые путем интерпретации значимостей (различных форм) на семантическом уровне. В лексеме форма (значимость) и содержание (значе­ние) однозначно соответствуют друг другу, слово же содержит несколько различных единств формы и значения.

Некоторые лексемы звучат одинаково, но для синхронного аспекта изучения лексической системы языка (как и для гово­рящих) это не играет никакой существенной роли. Одинаково звучащие лексемы (исторически развившиеся из одной) мо­гут находиться на более далеком семантическом расстоянии друг от друга, чем лексемы звучащие по-разному.

Например: лексема нести в словосочетаниях «он несет полу­трезвую речь, чепуху, нечто нескладное» семантически дальше от однозвучной лексемы, проявляющей свое значение в сочета­ниях типа «он несет цветы, книгу», чем от лексемы говорить. Очевидно также, что лексема поднимать в контексте «он подни­мает урожай зерновых» ближе к лексеме повышать в словосо­четании «он повышает урожай зерновых», чем к одинаково звучащей лексеме и сочетании «он поднимает колосок с земли».

Итак, суть полисемии не в том, что одно звучание передает несколько значений, а в том, что в пределах одного слова, как и в лексической системе языка, формальным различиям соответ­ствуют различия в содержании.

Следовательно, семантическая общность, семантическое единство «в пределах одного слова» являются мнимыми: при звуковом тождестве лексем важны и существенны различия в их форме, устанавливаемые при помощи методов, разработан­ных структурной лексикологией, и интерпретируемые на семан­тическом уровне как различия в значениях.

В связи с высказанным выше считаем неприемлемым опре­деление слова В. В. Виноградовым: «. внутреннее единство сло­ва обеспечивается не только единством его фонетического и грамматического состава, по и семантическим единством систе­мы его Значений, которая, в свою очередь, определяется

общими закономерностями семантической системы языка в целом[2]» (Муравицкая по В.В.Виноградову., 4)

О каком грамматическом и семантическом единстве слова может идти речь, когда (факт, отмечаемый многими исследова­телями) слово перо (в значении талант ) в отличие, от слова пе­ро (в значении перо ручки) не имеет парадигмы склонения во множественном числе, когда глагол играть в значении «играть сонату» является переходным (транзитивным), а в значении «играть к шахматы» — непереходным (интранзитивным) и т. п., а фонетическое тождество лексем, как было показано выше, не может служить ни критерием их семантической бли­зости, ни тем более критерием их единства?

Итак, лексема — элемент лексической системы языка — пред­ставляет собой определенное единство формы (значимости) и содержания (значения), отличное от единства формы и содер­жания, которое несёт в себе любая другая (одинаково звуча­щая или по-разному звучащая) лексема данной системы.

§2 ЗНАЧЕНИЕ И ЗНАЧИМОСТЬ ЛЕКСЕМЫ

Как определяет А. И. Смирницкий:

«. значение слова есть известное отображение предмета, яв­ления или отношения в сознании (или аналогичное по своему характеру психическое образование, конструированное из отображений отдельных элементов действительности), входящее в структуру слова в качестве так называемой внутренней его стороны, по отношению к которой звучание слова выступает как материальная оболочка, необходимая не только для выра­жения значения и для сообщения его другим людям, но и для самого его возникновения, формирования, существования и раз­вития[3]» (Муравицкая по А.И. Смирницкому, 5).

В этом определении подчеркнуто, что значение как результат отражения объективной действительности является внутренней стороной слова и что его внешняя сторона — звучание , материальная оболочка — необходима для формирования, суще­ствования и развития внутренней стороны (значения).

Так как значение есть такое обобщенное отражение действительности, которое оформлено по внутренним, имманентным за­конам определенного языка, то представляется необходимым отметить, что для уяснения сущности языкового значения важно не столько подчеркивание единства внутренней, и внешней сто­рон слова (значения и звучания), сколько установление формы значения, определяемой значимостью, отношением к другим формам.

Ф. Де Соссюр объясняет понятие значимости на следующем примере: франц. mouton и русск. баран идентичны по значению, но различны по значимости, так как по-французски mouton обо­значает и «баран» и «баранина», в русском языке здесь различ­ные знаки для различных понятий.

«. значимость получается исключительно благодаря выстроенным в определенном порядке материальным единицам.

Материальная единица существует лишь в меру своего смысла, в меру той функции, которою она облечена. И обрат­но. смысл, функция существует лишь благодаря наличию ка­кой-то материальной формы[4]» (Ф.де Соссюр, 5).

Как видим, Ф. Де Соссюр не отрывал значимости (формы) от значения (содержания), значение (идеальное) от звучания (ма­териального) — он разграничил эти моменты и верно опреде­лил их соотношение.

Отражаемый в мышлении объективный мир единый для всех языков, но каждый язык оформляет отражение объективного мира по-своему (субъективно), сообразно со своей струк­турой.

В связи с этим считаем неприемлемым замечание А. С. Чикобавы, который отмечает, что учение о значимости предостав­ляет возможность для изучения лексических систем языков, но подчеркивает при этом «. ценность (значимость), создаваемая системой, не может замещать значения. Ценность возможна лишь на основе значениям. Значение создается не системой, а отношением к обозначаемому факту действительности[5]» (А.С.Чикобава, 6).

Утверждение А. С. Чикобавы: значение создается отноше­нием к обозначаемому факту действительности, а не системой,— считаем принципиально неверным в том смысле, что оно отры­вает содержание (значение) от его формы (значимости). Ука­занное отношение не существует вне системы. Значения есть субъективные образы объективного мира, оформленные, орга­низованные системой определенного языка. Для мыслительных образов реальный мир является основанием, но не формой, форму определяет система языка.

Такую же ошибку, на наш взгляд, делает и Р. А. Будагов, отмечая, что «. субстанция обусловливает отношение, хотя от­ношение в свою очередь воздействует на субстанцию, оформ­ляет ее в известную систему. Определяющая роль принадле­жит, таким образом, субстанции. Субстанция первична. Отно­шение — при всем своем огромном значении для языка — вто­рично» (Р.А.Будагов, 6).

Значение лексемы как идеальный образ объективного мира есть субстанциальный элемент. Установление связей, определен­ных отношений с иными лексемами системы определенного языка выступает как форма этого субстанциального элемента. Отношение между значением (субстанцией) и элементом чистой формы (значимостью) — это, вопреки мнению Р. А. Будагова, отношение не первичности — вторичности, а отношение взаим­ной обусловленности: нет значения без значимости и нет значи­мости без значения, поскольку нет значения вообще, а есть зна­чение определенного языка. В процессе исследования мы отвле­каемся от взаимной обусловленности значения и значимости и исходим из того, что определяем значение через значимость — «лингвистическая форма детерминирует лингвистическую суб­станцию» (С.К.Шаумян, 6).

Современная лингвистика различает в значении лексемы следующие стороны: понятийную (сигнификативную), т. е. соот­несенность значения лeкceмы с понятием, предметную (денота­тивную) — соотнесенность с обозначаемым, предметом и — «структурное значение — отношение знаков к другим знакам» ( Ю.Д.Апресян, 7). Кроме того, отмечается прагматическая, сторона значения — его эмоционально-экспрессивная окрашенность.

Представляется целесообразным изучать значение лексемы через ее структуру, форму, организацию, специфичную для каж­дого языка и поддающуюся описанию строгими, формальными методами.

Итак, каковы же лексические особенности терминов? На этот вопрос я попытался ответить в следующем пункте своей работы.

§3 ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ТЕРМИНОВ

Известно, что анализ лексики общелитературного язы­ка предполагает в основном следующие аспекты: 1) ис­следование лексики с точки зрения семантических про­цессов (полисемия, омонимия, синонимия, антонимия и некоторые др.), 2) исследование источников формирования лексики, 3) экспрессивно-стилистический аспект.

Если сразу же отказаться от третьего, экспрессивно-стилистического аспекта как неприемлемого для терми­нологии , то наблюдение первых двух на материале тер­минологии представляется очень интересным.

Необходимо отметить, что исходным в данной работе является взгляд, по которому терминология расценивает­ся как подсистема общелитературного языка, т. е. тер­минология находится в пределах общелитературного язы­ка, но на правах самостоятельного «сектора». Такое «ад­министративно-территориальное» положение терминологии обусловливает, с одной стороны, обязательность для нее общих тенденций развития общелитературного языка, с другой стороны, известную свободу, самостоятельность в развитии терминологии и даже возможность влияния ее на развитие общелитературного языка.

Для понятия термин нами принимается следующее оп­ределение: термин — это слово или словосочетание спе­циальной сферы употребления, являющееся наименова­нием научного или производственно-технологического по­нятия и имеющее дефиницию. Терминология в широком смысле слова воспринимается как «часть словарного со­става языка, охватывающая специальную лексику, при­меняемую в сфере профессиональной деятельности лю­дей[6]» .

Терминология конкретной области знания определя­ется как система терминов данной науки или отрасли производства, соотнесенная с системой понятий соответст­вующей области знания.

Анализ терминологической лексики по тем аспектам, которые традиционно применяются для лексики общели­тературной, дает возможность отметить любопытную кар­тину. С одной стороны, существует большое желание ис­следователей найти как можно больше черт, которые бы четко и ясно отделили слово от термина, лексику обще­литературного языка от терминологии. Для этого есть объективные основания, выявляющиеся главным образом в большей искусственности терминологических наимено­ваний по сравнению со словами общелитературного язы­ка, в обязательной системности для терминологии каж­дой из областей знания и в той разнице, которая су­ществует между значением общелитературного слова и содержанием понятия, выраженного термином.

Если для содержания терминологического понятия яв­ляется обязательным строго логическое выделение необ­ходимых и достаточных для выражения специфики дан­ного понятия признаков и на основании этих признаков строится классификация понятий (соответственно и тер­минов), то для понятий нетерминологических наимено­ваний эти условия не являются обязательными, так как для значения общелитературного слова (которое также осуществляется через посредство понятия) нет надобно­сти в выделении необходимых и достаточных признаков, поскольку формирование значения конкретного общелите­ратурного слова не зависит от строгой классификации по единому основанию. Не говоря уже о том, что слово общелитературного языка, попадая в сферу употребления разных функциональных стилей, обрастает множеством стилистических примет, экспрессивных оттенков значения, чего нет у терминов, когда они функционируют в пре­делах своей основной области, в специальной научной или производственной сфере языка.

Кроме того, преследуя цель сделать термины наибо­лее точными и рациональными выразителями специальных понятий создатели терминологических наименований стараются, сознательно освободить их от таких естествен­ных семантических явлений, как многозначность, сино­нимия и др. Это — с одной стороны. С другой — терми­нология, являясь частью общелитературной лексики и в значительной степени беря истоки из общелитературной

лексики, не может изолироваться от законов и процес­сов ее развития и функционирования. Поэтому и в тер­минологии имеют место почти все те лексико-семантические процессы, которые характеризуют лексику вообще, но со своими специфическими чертами реализации этих процессов.

Создается известное противоречие между сознатель­ным, даже искусственным влиянием на терминологию из­вне (посредством упорядочения, стандартизации и т. п.) и естественным развитием ее как части национального я:!1,т-ка. Работа по упорядочению терминологических систем в основном и сводится к желанию снять это противоре­чие, освободить терминологию от всего того, что свойст­венно лексике общелитературного языка.

При перечислении тех качеств, которые характеризу­ют термины или, вернее, должны характеризовать «об­разцовые» термины, однозначность ставится на одно из первых мест. Конечно, это требование очень естествен­но для терминологии, так как однозначное соотношение означающего с означаемым обеспечивает необходимую точность информации в науке, технике и других областях. С. другой стороны, не менее часто в литературе, затрагивающей вопросы терминологии, можно встретить заме­чания об отсутствии однозначности терминов, о полисемии многих из них и призывы к борьбе с ней.

Заботу об однозначности терминов высказывают и языковеды, исследующие терминологию, и главным образом ученые конкретных областей знания, которые озабочены чистотой качества употребляемых в данной области тер­минов. Можно привести пример дискуссии, проведенной журналом ‘«Электричество» по терминологии теоретиче­ской электротехники, в которой отмечался факт многозначности многих терминов данной науки: термин «со­противление» применяется и для обозначения изделия (напр., «постоянное сопротивление», «жидкое сопротивле­ние», «объемное сопротивление», «непроволочное сопро­тивление», «остеклованное сопротивление»), и для обо­значения определенной физической величины. То же относится и к терминам «емкость», «индуктивность» и др.

Прежде всего напрашивается вопрос, почему на прак­тике полисемия в терминологии — явление частое, если термин не должен быть по природе своей полисемичным. И, кроме того, важно понять, действительно ли много­значность терминов — это такой недостаток, которого лег­ко можно избежать, стоит только заняться упорядоче­нием терминологических систем. Для более или менее объективного ответа на этот вопрос, вероятно, необхо­димо проследить, хотя бы на нескольких примерах, какие разряды слов-терминов чаще «грешат» многозначностью, быстрее способны развивать полисемию.

Как показывает материал, это прежде всего очень ши­роко представленные в терминологии отвлеченные отгла­гольные имена существительные, которые должны озна­чать процесс, действие, т. е. то значение, которое вы­ражали производящие глаголы. И действительно, в каче­стве первичного, первого, основного значения этих имен, как правило, выступает значение процесса. Но, перейдя в новое качество, став именем существительным, эти сло­ва развивают органически присущие категории имен пред­метные значения, которые логически вытекают из значе­ния процесса, когда «действие внутреннее перерождается в предмет». Это вероятно и закономерно, если при­нять во внимание, что «значение слова определяется не только соответствием его тому понятию, которое выража­ется с помощью этого слова (напр., движение, развитие, язык, общество, закон и т. д.); оно зависит от свойств той части речи, той грамматической категории, к кото­рой принадлежит слово [7]».

Свидетельство неоднозначного употребления терминов имен существительных отглагольного образования можно видеть непосредственно в словарях.

«Смазка (в технике) — термин, имеющий различные значения: вещества, облегчающие трение движущихся де­талей машин ; подача смазочных материалов к по­верхностям скольжения деталей машин О->». «Верстка — один из этапов полиграфического процесса. Верстка — первый корректурный оттиск со сверстанного набора» . «Шифровка — 1) криптографический доку­мент, 2) проставление архивных шифров на единицах хранения» и мн. др. Конечно, можно вмешаться в этот естественный процесс развития семантики данной катего­рии слов и сознательно закрепить строгие дефиниции за определенными словообразовательными вариантами терминов, тем более, что язык дает такую возможность, поскольку от глаголов в подавляющем большинстве слу­чаев возможно образование нескольких вариантов имен (или: с глаголами соотносительно несколько вариантов имен).

Примеры тому находим в терминологических слова­рях: «Считка — процесс сличения текста копии с текстом оригинала, выполняемый для проверки точности их соответствия». «Считывание — процесс выделения инфор­мации, хранящейся в том или ином запоминающем устрой­стве»; «аннотация — представление вторичной информа­ции, в краткой форме характеризующее основное смысло­вое содержание первоисточника»: «аннотирование — процесс составления аннотаций» и т. п.

Такой, в частности, выход из положения видел Г. О. Винокур, рекомендуя провести семантическую диф­ференциацию образований на -ние и -ка на том основа­нии, что «качество глагольного слова в собственном смысле, могущего означать протекающий во времени про­цесс, лучше всего сохраняется за словами на -ние», а «суф­фикс -ка является чрезвычайно подходящим для того, чтобы укрепить за ним значение уже вполне определен­ных процессов, т. е. значение предмета, являющегося ору­дием или результатом действия» .

Это — только одна иллюстрация того, какие разряды слов-терминов более всего предрасположены к поли­семии.

Другая группа терминов, «провоцирующих» развитие полисемии, также относится к рязряду отвлеченных имен, являющихся наименованиями наук, областей знания. У них, наряду с общими значениями, развивается и реа­лизуется в употреблении частный, более конкретный ва­риант этого значения: химия — наука и: химия боли; гео­метрия— наука и: геометрия крыла самолета; геогра­фия — наука и: лингвистическая география, или еще уже: — география слова, география рака и т. п.

В подобных случаях происходит явление, охарактери­зованное А. И. Смирницким следующим образом: «. со­вокупная семантика в случае его [слова] многозначно­сти представляется . как бы расщепленной в ее основ­ной, собственно лексической части на отдельные, более или менее аналогичные, как бы параллельно располо­женные доли или слои». И далее: «Так, например, в сло­ве словарь мы обнаруживаем расщепленность основной лексической части его семантики на два специфических для него индивидуальных значения: а) «словарный со­став, лексика» и б) «книга, содержащая определенный контингент слов» .

Приведенные примеры (давать перечень всех разрядов слов-терминов, развивающих многозначность, в задачу данной работы не входит) показывают, что в термино­логии многозначность развивается у тех же разрядов слов, которые обладают этим качеством в составе общелите­ратурной лексики. Наиболее убедительными в этом отно­шении являются имена существительные отвлеченного значения, которые имеют тенденцию развивать значения конкретные, предметные. Проявление этой тенденции в данных группах терминологической лексики так же ре­гулярно (если оно не прерывается сознательным вмешательством в процессе упорядочения), как в общелитера­турном языке.

Имеется даже специальный термин для обозначения этого особого вида многозначности в терминологии, «. су­ществует особый вид многозначности терминов — катего­риальная многозначность (курсив мой. — В. Д.), состоя­щая в том, что содержание понятия складывается из при­знаков, принадлежащих одновременно нескольким катего­риям. Чаще всего это отмечается, когда между собой свя­заны свойство и величина («твердость», «стойкость»), процесс и величина («давление»), явление и величина («электрический ток»), процесс и явление («изучение») и т. д.

Необходимо отметить, что с категориальной мно­гозначностью бороться трудно, весьма часто даже для устанавливаемого термина фиксируется значение в двух-трех категориях» .

В случаях, охватывающих значительные слои термино­логической лексики, полисемия действует как проявле­ние общеязыковой закономерности, когда «одна знаковая форма (звуковая или графическая последовательность) способна вместить в себя целый ряд содержаний» .

Однако полисемия терминов не лишает возможности понимать их правильно. Обычно указывается, что термин но нуждается в контексте, так как он должен быть по­нятным без контекста. Но это положение нельзя абсо­лютизировать, ибо и в терминологии контекст важен, по­скольку «содержание термина полностью раскрывается только через его реальное функционирование, через дан­ный «метасинтаксис». Более всего это относится к тем разрядам терминов, которым присуща так называе­мая категориальная многозначность, реальный выход для преодоления которой всегда предоставляет контекст в ли­тературе или разное место этих разных по существу терминов в классификационной системе.

В самом деле, если мы встречаем словосочетания типа «геометрия крыла самолета», «география фонетического явления» или «смазка заняла более получаса рабочего времени» и «смазка замерзала от сильного мороза», то во всех этих случаях именно контекст страхует содержащие­ся в нем многозначные термины от затруднений в по­нимании их содержания. Таким образом, полисемия тер­минов (во всяком случае определенных разрядов слов-терминов) — это естественное проявление естественных законов развития лексики. С ней можно бороться, ее мож­но сдерживать, но она все равно будет находить и на­ходит выход в терминологию как составную часть лек­сики общелитературного языка.

Интересным остается вопрос, какие языковые процессы протекают при становлении термина в языке.

§4 ОБЩЕЯЗЫКОВЫЕ СЕМАНТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В ТЕРМИНОЛОГИИ

Наиболее дискуссионным по отношению к термино­логии по-прежнему остается вопрос, допустимы ли в ней основные лексико-семантические процессы — полисемия, омонимия, синонимия, антонимия.

С одной стороны, сама природа знака-термина с однозначным соотношением означающего и означаемого лишает его всяких предпосылок для развития полисемии или употребления в синонимичном ряду. С другой сто­роны, термины, будучи по природе чаще всего словами «естественного» языка, испытывают на себе влияние всех тех лексико-семантических процессов, которым подвер­жена лексика общелитературного языка. В действитель­ности в любой отраслевой терминологии результаты всех этих лексико-семантических процессов налицо.

Правда, сравнение явлений полисемии и др. показывает, что протекание их в терминологии отлично от ана­логичных явлений в общелитературной лексике. Отличие сводится к тому, что эти процессы не затрагивают харак­терных лексико-семантических признаков терминологии. Они протекают в тех пределах, которые не нарушают семантической определенности термина.

Проблема регулирования и упорядочения терминологических систем с неизбежностью возникает для всех терминологий, мате­риальной субстанцией которых является естественный язык, для которых он база, строительный материал, основная интерпрета­ция.

На пути к постулируемому изоморфизму системы научных понятий и системы терминов, к строго проведенному принципу однозначности соответствия элементов этих систем и их структур­ного подобия стоит сопротивление того специфического материала, каким является язык, языковой знак, слово.

Своеобразие в поведении этого особого знака характеризует как выбор его, так и функционирование его в системе и существо­вание во времени, т. е. включенность в исторический процесс.

Научное мышление концептуально и как таковое с необходи­мостью протекает в словесной форме, причем совершается и раз­вертывается мыслительный процесс —«речевое мышление» — в тех готовых, уже данных языковых формах, которые представляет ему соответствующая данному историческому моменту система языка, языковых средств. Отсюда же черпается и материал для закрепления узловых точек в процессе познания — научных по­нятий.

С определенным этапом в развитии научных знаний связаны первые опыты их систематизации, построения систематического описания определенных разделов наук, в ходе которого выявля­ются, регистрируются, определяются и соотносятся основные понятия, добытые в процессе научного познания, осуществляются первые попытки построения системы научных понятий. С этим этапом связано возникновение терминологий: установление круга терминов, относящихся к данной дисциплине и соотнесение их друг с другом в соответствии с принципами классификации поня­тий и сеткой научных противопоставлений (нанизывание терминов на понятийный каркас).

Этот этап коренным образом отличается от непрестанно про­исходящих в ходе развития познания актов терминации и созда­ния терминов тем, что они впервые объединяются в систему, оп­ределенным образом организованную. Это чрезвычайно сущест­венный момент и в истории науки, и в истории языка: ибо сово­купность специальных слов, обслуживающих научные тексты, впервые предстает как некое организованное единство и в этом новом своем качестве становится обязательной для всех новых научных текстов, продуцируемых на данном языке. А в лексико-семантической системе языка появляется некий новый уровень — подсистемы терминологий определенных отраслей знания.

Родство терминологий с породившей их лексико-семантической системой языка самое тесное и прежде всего по материальному составу единиц. Ведь значительная часть терминов представляет собой продукт семантической деривации в рамках уже готового языкового знака. Базой новой номинации в их специальных сфе­рах является общий язык, а опорным моментом — его содержа­тельная сторона, состав его семем. Более того, обслуживать но­вую сферу начинают и те слова, которые являются названиями по­нятий бытовых, добытых в ходе практического познания мира, зафиксировавшие некогда начальную ступеньку в движении по­знавательной мысли и ставшие теперь представителями понятия научного. Научное и бытовое понятия сопрягаются не только одним знаком, но и одним участком семасиологического простран­ства — рамками значения. В этом отношении наличная содержа­тельная сторона языка задает и предопределяет облик научных терминологических систем, равно как и строительный материал для нужд словообразовательной деривации и правила построения терминов-словосочетаний. Так что если говорить о выборе науч­ных знаков, то он определен языковой традицией, традиционен (а не конвенционален).

А если говорить о принципиальном отличии терминологий как систем от лексико-семантической системы языка, то оно за­ключается не столько в составе и структуре их единиц и не в пра­вилах введения их в контекст (в отличие от научных знаков-сим­волов термины не составляют высказывания, высказывание дает весь научный контекст, где термины лишь опорные, несущие са­мую большую долю информации элементы). В этом смысле у тер­минов нет своей грамматики и синтаксиса. Противоположение терминологий на грамматическом и синтаксическом уровнях по­кажет лишь частные ограничения, накладываемые спецификой функционирования в специальной сфере или, наоборот, снятие некоторых ограничений, сложившихся в системе литературного языка (проблема отношения термина к общелитературной норме).

Системы терминологий противопоставлены лексической си­стеме языка на уровне семантики. Это противоположение каса­ется содержательной стороны термина и слова как особых семасиологических единиц и системных характеристик слова и термина определяемых принадлежностью этих единиц к различно организованным системам.

Здесь пойдет речь о второй из двух существенных для проблемы термина сторон: о системных характеристиках термина в отличие от слова, вопрос о содержательной стороне термина кар особой семасиологической единицы затрагивается лишь в той мере в какой это будет необходимо по ходу изложения,—проблемы эти тесно связаны, но в известном отношении и самостоятельны.

Необходимо показать, что слово как элемент лексической си­стемы, чтобы стать термином, должно претерпеть существенные изменения в своих характеристиках, ибо терминологическое качество складывается как отрицание или трансформация ряда существенных семасиологических характеристик слова; что ис­торию становления терминологий составляет постепенное избав­ление от регулирующего воздействия лексической системы и ее отношений, что соответственно определяет движение в сторону формализованных языков; что, наконец, лексическая система язы­ка для национальных терминологий — постоянно действующий фактор, откуда идут импульсы, разрушающие чистоту термино­логических отношений и препятствующие установлению изомор­физма системы терминов и системы понятий.

Каждая терминологическая система в любом этапе своего су­ществования демонстрирует подобное накопление терминологи­ческого качества у составляющих ее элементов — терминов. Этот процесс можно наблюдать в отдельных звеньях любой современ­ной терминологии. Но наиболее отчетливо прослеживается он при наблюдении над становлением терминологических систем, когда они берутся in statu nascendi (в момент образования).

Чем интересны эти периоды для выяснения вопроса о семасио­логических характеристиках термина?

Формирующиеся терминологические системы — по необходи­мости, по самой логике вещей — системы-гибриды; их организу­ют две противоположные тенденции: привычные для слов, только что получивших специальную функцию отношения к лексической системе языка, и новые для них отношения, диктуемые стоящей за словами специального назначения системой понятий. На этой исходной позиции системные отношения терминов только стано­вятся, только нащупываются связи понятий, их нормирующая и регулирующая сила еще слаба. В этих условиях особый вес по­лучают общеязыковые лексические связи, за которыми истори­ческая давность и известный автоматизм в реализации у всех го­ворящих на данном языке. Противоречия, возникающие из стол­кновения двух организующих принципов — причина внутренней динамики терминологических систем как систем языковых. При­чем с особой отчетливостью обрисовывается здесь и основная тен­денция этого движения.

Как известно, в составе всякой системы явлений в известных моментах воспроизводится история ее собственного происхожде­ния и развития. И в терминологиях современных всегда есть от­дельные участки и звенья, обычно новые, формирующиеся, де­монстрирующие такую же гибридность отношений. На начальном этапе гибридна вся система в целом.

Поэтому изберем материалом для иллюстрации своих поло­жений о системных характеристиках термина русские естествен­нонаучные и математические терминологии на ранних этапах их существования, для России это первая половина XVIII в. Для этого периода характерно наличие систематического изложения ряда научных дисциплин и определенный, довольно значительный объем научных текстов. Терминологии этого времени в весьма значительной части продукт семантических дериваций в преде­лах общенародного словаря. Особые, отсутствующие в системе общего языка научные слова — это термины иноязычного про­исхождения (и их русские переводы и кальки) — с точки зрения лексической системы — неологизмы (типы констелляциясоз­вездие, эквилибрисравновесие и т. п.). Естественно, что мате­риал для наблюдения дает в данном случае русская оригинальная лексика; а наиболее «чист» с точки зрения опыта тот материал, где слова, поступая в новую функциональную сферу, не претерпева­ют изменений в своей семантической структуре (перенос названия с бытового понятия на научное), ибо каждое значение слова в сво­их связях и оппозициях самостоятельно.

Первой и самой характерной чертой формирующихся терми­нологических систем является то, что научное понятие представ­лено в них, как правило, серией терминов, терминологическим рядом, пучком обозначений-аналогов. Это свойство всех научных дисциплин, т. е. терминологий вообще. Весьма значительную роль в создании терминологической множественности играет языковая синонимия, варьирование слова-термина по его синонимическому ряду.

Полисемические отношения широко проникают в формирую­щиеся терминологии. Ср.: число (мат.) обозначает понятие ‘ко­личество, цифра, член’, площадь (мат.) ‘площадь и плоскость ‘, размер (мат.) ‘диаметр и диагональ \ круг (мат.) ‘круг и шар ‘; количество (мат.) ‘количество и величина ‘ (ср. количество дуги), верх (астр.) ‘полюс и зенит ‘, отнога (геогр.) ‘приток реки, горный отрог, залив ‘, устье (геогр.) ‘морской пролив, устье реки, жерло вулкана’; термины руда ‘крушец 3, металл ‘минерал ‘ были каж­дый носителями трех смыслов и в научных контекстах взаимоза-менялись во всех своих значениях; образ в физике ‘форма, фигура, изображение (опыт.) ‘; влажность ‘влага в почве и воздухе и жидкость ‘ и т. д.

Помимо влияния полисемических отношений родного языка, к полисемии научного знака вели переводы иноязычных терминов: разделенное в одном языке оказывалось соединенным в другом. Полисемия как следствие несовпадения семантических систем раз­ных языков, различного распределения семантических единиц между языковыми знаками при интенсивности переводов в преде­лах научного языка факт очень частый (ср. образ — лат. figura, forma). Возможны и факты перенесения на данную национальную почву полисемических отношений иного языка (так, полисеман­тизм слова количество в русском научном языке— отражение поли­семии лат. guantitas ‘количество, величина J; то же в слове круг: лат. circulus означает и ‘круг ‘, и ‘шар ‘ и т. п.).

К реальной полисемии знака в пределах данной терминологии следует присоединить и возможность влияния на осмысление тер­мина, произведенного путем семантической деривации, иных, не специальных смыслов данного многозначного слова. Отношения между значениями в одной лексеме не нейтральны. В этом же ряду явлений стоит смещение семантических ориентиров при этимологических переводах, «оживляющих» деривационный признак (ср. термины русского научного языка: леность, косность для понятия инерция; толщамасса, парный кругатмосфера, косткакуб, шишкаконус, лоносинус и т. п.).

Так обстоит дело с полисемическими и синонимическими свя­зями — характернейшими чертами лексико-семантической пара­дигматики. Формирующиеся терминологии первоначально ока­зываются полностью подчиненными им, и — как следствие этого— связь понятий в них затемнена, а иногда и существенно нарушена связями слов в языковой системе. Язык дает материал для терми­нологий, но он же навязывает им принципы своей организации. С этой точки зрения с возникновением терминологических систем возникает потребность в их упорядочении.

Дальнейшая история терминологий в отношении этих двух черт лексико-семантической системной организации — это раз­рушение парадигм плана выражения, изоляция слова-термина от его синонимических, ассоциативных и прочих языковых свя­зей, устранение полисемии языкового знака. В этом существен­ная черта динамики терминологических систем, нарушаемая, прав­да, время от времени движением попятным. Причем стимулиро­вать это будет не только язык, но и само движение понятий. Так, полисемией может обернуться в научных терминологиях и само развитие понятий. Формирование на базе одного научного понятия ряда новых, самостоятельных, происходит первоначально под одним языковым знаком, и лишь позднее новая серия выделя­ется номинально; так, физический термин тяжесть довольно долго обслуживал целый ряд отпочковавшихся понятий: вес, тя­жесть, давление, тяготение (ср.: «Тяжесть планет к солнцу»). Точно так же синонимическая серия может быть следствием ес­тественной научно-логической операции рассмотрения понятий в разном отношении. Языковая избыточность всегда будет возни­кать на участках новых, формирующихся разделов знания.

В заключение подведем итог. Системность терминологий (т. е. принцип системной их организации) существенным образом отли­чается от системности лексики общего языка. Эта новая организа­ция создается путем упразднения тех общеязыковых зависимостей, которые вступают в противоречие с регулирующим сферу терминологий фактором — системой понятий. Поэтому семасиологи­ческие характеристики термина возникают как отрицание или существенная трансформация семасиологических характеристик слова.

Самый общий принцип новой организации — создание вза­имно-однозначных соответствий между системами понятий и си­стемой терминов: одно понятие — один знак, один знак — одно понятие (т. е. принцип формализованных языков). Следующий градус изоморфности — подобие в структурах (термина и понятия).

Но изоморфизм этих систем всегда относителен. Принцип однозначности никогда не достигается во всей системе в целом, разные звенья терминологической цепи будут с необходимостью представлять разную степень выраженности изоморфных отно­шений, и, наконец, изоморфные отношения с неизбежностью бу­дут нарушаться самим функционированием системы (ср. возник­новение полисемических отношений как следствие развития са­мих понятий). Кроме того, научные терминологии, сосуществую­щие на положении над- или подсистем наряду с общей лексиче­ской системой языка и противополагаемые ей, никогда не прекра­щают получать импульсы, идущие из общего языка и нарушающие чистоту и строгость достигнутых и поддерживаемых в них отно­шений (ср. пучки синонимов при терминации новых понятий).

Поэтому можно утверждать, что основные семасиологические характеристики терминов (моносемия, отсутствие синонимии и пр.) существуют как ведущая тенденция в данном функцио­нальном классе слов и никогда не реализуются полностью.

Все бы хорошо, но все же какие проблемы возникают при становлении терминов, их полисемии и омонимии.

§1 НЕКОТОРЫЕ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ТЕРМИНА

В лексикологических исследованиях и учебных пособиях при­нято рассматривать термины как особые слова, как такую часть словарного состава, которая отличается от обычных слов неко­торым комплексом признаков.

Сложился и метод анализа различий этих двух знаковых еди­ниц путем явного или неявного, но прямого противопоставления «термин—нетермин».

В результате полученные лингвистические характеристики термина можно суммировать так: а) термин однозначен, по мне­нию одних имеет тенденцию к однозначности, по мнению дру­гих ; б) термин точен, он имеет номинативную функцию, но ему не свойственны эмоциональная, экспрессивная и модальная функ­ции, с чем связано и отмечаемое безразличие термина к контексту;

в) значение термина равняется понятию (в объеме познанного);

г) термин стилистически нейтрален (с чем согласны не все) ;

д) термин системен, что в литературе последних лет подчеркивается особенно настойчиво. Однако системность, или систематичность, термина понимается по-разному: одни авторы усматривают в ней классификационную сущность , другие считают, что термину свойственна системность словообразовательная, по мнению треть­их, термин системен вдвойне: как элемент терминологической сис­темы, с одной стороны, как элемент системы языковой — с другой. В более отчетливой форме характер системности термина предстает Перед теми, кто связан непосредственно с работой по упоря­дочению терминологических систем. Однако самый факт автоном­ного существования множества терминологических систем в языке допускает возможность предположения о принципиально иной их организации, не позволяющей им раствориться в системе общеязыковой лексики. Именно потому, что они существуют как системы в системе, специальная терминология в совокупности служит постоянным источником обогащения словарного состава языка, из нее по каналам заимствования, а не тотчас по возник­новении, приходят в общий язык новые слова. Терминология в свою очередь строится на базе общеязыковых средств, в том числе и лексических. Слово общего языка на терминологической почве получает специальное значение, не свойственное ему в общем упот­реблении.

Таким образом, наличие процесса «обмена» элементами, свое­образного «взаимодействия» между общим языком и терминоло­гическими системами служит дополнительным основанием для вы­сказанного предположения о различии системной организации специальных терминологий, с одной стороны, и системы общеязы­ковой лексики— с другой. Одной из задач данного доклада явля­ется попытка выяснить свойства терминологической системы, их отличия от системы общеязыковой лексики, определить термино­логию как особый тип знаковой системы, а знаковые и системные свойства термина — как результат ее ограничений.

Главная трудность здесь состоит в том, что сравнению подле­жат два малоизученных объекта: система общеязыковой лексики и система терминологическая. В этом случае целесообразно исхо­дить из объективных, доступных прямому наблюдению фактов. Так, в системе общеязыковой лексики непосредственному наблю­дению даны хорошо известные типы отношений слов, которые принято рассматривать как системные: отношения полисемии, омонимии и синонимии. Синонимические средства языка, предо­ставляя широкие возможности выбора, служат не только вырази­тельности, но и точности речи. Синонимика справедливо при­знается поэтому достоинством литературного языка. Но до сих пор исследователей мало интересовала другая сторона вопроса. Она заключается в том, что все названные системные отношения лек­сики свидетельствуют о существовании каких-то более общих за­кономерностей системы, приводящих в соответствие языковой план выражения с планом содержания.

В современном языкознании, связанном с построением языков для хранения информации, изучающем естественные языки на фоне прочих семиотических систем, замечена и сформулирована особенность естественного языка, заключающаяся в одно-, много­значных соответствиях знака и обозначаемого. Именно ее наглядно иллюстрируют названные выше системные отношения полисемии, омонимии и синонимии. Синонимический ряд — это множество знаков к одному обозначаемому, различным образом соотнесенных с ним, полисемичное слово — это один знак, по-разному соотне­сенный со множеством обозначаемых. С формальной точки зрения так же рассматриваются и омонимы.

Одно-, многозначные соответствия знака и обозначаемого в общем языке не являются единственной формой соответствий пла­на выражения и плана содержания (существуют и взаимоодно­значные), но именно они являются для общего языка характер­ными. Они заключают в себе основное свойство лексико-семанти-ческой системы общего языка — нерегламентированность соот­ветствий знака и обозначаемого, плана выражения и плана содер­жания, на основании которой в общем языке с помощью конечного числа знаков можно выразить бесконечное количество ситуаций.

Почву для одно-, многозначных соответствий создает сложный характер общеязыковой семантики,- с одной стороны, и пере­крестные отношения между семантическими полями и предметными группами — с другой.

Общий язык служит не только интеллектуальным целям, но выражает также и эмоционально-экспрессивные аспекты челове­ческого общения. Поэтому в общеязыковой семантике отчетливо различимы несколько слоев содержания. В частности, важно отме­тить, что наряду с предметно-понятийным, или интеллектуаль­ным, слоем и синтаксическим, состоящим из многочисленных ти­пов отношений между понятиями и предметами, не менее важную и значительную часть общеязыковой семантики составляют мно­гообразные экспрессивные и эмоциональные элементы как выраже­ние человеческого отношения к миру.

Интеллектуальный слой общеязыковой семантики делится на так называемые семантические поля, в которых понятия и пред­меты связаны внутренне логическими отношениями. Но сосущест­вование и постоянный контакт между ними в общественном соз­нании дает пищу для ассоциативного мышления. Логические отно­шения перестают быть единственным типом связей семантического поля. Семантические поля, далекие по содержанию, оказываются связанными посредством ассоциаций, которые являются внутрен­ним импульсом, [побуждающим языковой знак к семантическому развитию. Образуется множество вторичных или переносных значений разных типов, лишенных первичных знаковых функций номинации и различения. Например: предметная группа названий частей человеческого тела оказывается связанной с группой слов, обозначающих служебные отношения через переносное значение слова голова (начальник) и словосочетания правая рука (первый помощник); группа слов названий животных (свинья, медведь, корова) — с семантическим полем обозначений внешних и внут­ренних свойств человека и т. д.

Связи семантических полей, таким образом, становятся пере­крестными и имеют тенденцию к всеобщности. Как следствие семантического развития знака в лексике возникает слой знаков вторичных с вторичными (экспрессивными, эмоциональными и модаль­ными) функциями, которые выражают соответствующую часть общеязыковой семантики и обслуживают эмоционально-экспрес­сивные потребности общения. Системным результатом процесса семантического развития знака является одновременное возникновение отношении полисемии для одних слов и синонимии — для других. Например: при возникновении переносного значения v глагола переплюнуть ‘превзойти кого в чем’ в его семантической структуре появляются отношения полисемии, а для глагола прев­зойти в системе лексики возникает синоним. Нерегламентированность (одно-, многозначность) соответствий знака и обозначаемого придает этому процессу в сущности перспективу бесконечности Это только один путь возникновения одно-, многозначных со­ответствий знака и обозначаемого в общем языке. Он заслуживает особого внимания потому, что иллюстрирует одно из свойств естест­венного языка, отличающее его от прочих семиотических систем — способность знака к собственному знаковому развитию в процес­се употребления, т. е. к таким изменениям в семантике языка которые не выражают адекватных изменений в плане содер­жания.

Из других типов синонимов, возникающих в процессе коли­чественного обогащения словарного состава, следует отметить собственно экспрессивные или эмоциональные (ударитьсада путь, умереть — угаснуть), экспрессивно-стилистические (бить-колотить — лупить — дубасить — колошматить — тузить) собственно-стилистические (родина — отчизна, топтать — попи­рать, умереть — скончаться), оттеночные (дом — изба — хата беспокойство — волнение — тревогасмятение).

Мы не ставим своей целью подробное рассмотрение всех типов синонимов и путей их возникновения в общем языке. Наша зада­ча в этом смысле гораздо скромнее: обратить внимание на их нали­чие, на разницу между ними, которая и составляет сущность собст­венно знаковых системных отношений типа синонимии (в сино­нимическом ряду они противопоставлены нейтральному слову стилистически, экспрессивно, модально или оттеночно).

— Полисемия в общем языке тоже возникает не только как след­ствие семантического развития знака (перенос значения) но во множестве случаев отражает и его ономасиологическую историю т. е. жизнь знака в качестве названия. Это — многочисленные переносы названий (метафорические, метонимические, по аналогии и т. п.). Полисемия в общем языке является необходимым прояв­лением экономии знака, связанной с ограниченными возможнос­тями человеческой памяти. Зависимость знака от контекста в общем языке избавляет от затруднений в понимании полисемичного слова. Полисемия — одна из тенденций языкового знака получающая в общем языке наглядное выражение. У

Итак, известные типы системных отношений в общеязыковой лексике являются выражением закона нерегламентированных соответствий знака и обозначаемого, или шире — плана выраже­ния и плана содержания. Основанием для этих соответствий слу­жит многослойный характер общеязыковой семантики, незамкнутость и перекрестные связи в языковом сознании семантических полей. Одно-, многозначные соответствия следует рассматривать как специфическую характеристику плана выражения, т. е. язы­ка как системы знаков.

Чтобы определить, как же обстоит дело в терминологических системах, необходимо сразу же выделить две стороны вопроса: а) для выяснения принципиальных и в известном смысле абстракт­ных свойств системы и лингвистических свойств знака в ней следует исходить из идеального состояния плана содержания; примени­тельно к терминологическому полю это значит — каждое понятие имеет определенные границы и занимает соответствующее ме­сто в классификации; б) рассмотрение имеющихся в этом содер­жании помех, характеристика их состава и отношения к принци­пиальным свойствам терминологической системы является второй стороной вопроса.

Следует учитывать, что термины не возникают, не появляются, а создаются , что терминотворчество в наше время—целиком соз­нательная языковая деятельность и потому управляемая, под­дающаяся регулированию. Об этом свидетельствует успешно осу­ществляемая в СССР в течение нескольких десятков лет работа по упорядочению научно-технической терминологии. Необходимость последнего сознают представители самых различных отраслей знания, т. е. естественное состояние терминологических систем не отвечает современным требованиям специального общения.

Различаются обычно два типа недостатков: первые связаны с неупорядоченностью самого знания, содержания терминологичес­кой системы (неточность понятий, нечеткое их отграничение друг от друга, наличие устарелых понятий, отсутствие классификаций и дефиниций, наличие понятий, не имеющих знаковых соответ­ствий в системе и т. д.), вторые представляют собою отражение понятийной неупорядоченности в системе знаков, с одной стороны, собственные недостатки знаковой системы — с другой. К последним относятся такие явления в терминологических системах, которые специалистами рассматриваются как полисемия, омонимия и синонимия: многие знаки имеют несколько значений или пов­торяются в разных терминологиях, многие понятия обозначаются несколькими терминами.

Таким образом, свойства знаковой системы, которые в общем языке рассматриваются как бесспорные достоинства, в термино­логических системах оцениваются как безусловные недостатки.

Из желания устранить их исходят современные требования к термину (точность, однозначность) и терминологическим системам (отсутствие всех типов собственно знаковых системных отноше­ний — полисемии, омонимии, синонимии).

Согласно этим требованиям знаковая система терминологии должна воспроизводить систему предметно-логических отноше­ний между понятиями. Соответствия знака и обозначаемого в та­кой системе взаимооднозначны: одно обозначаемое — один знак, один знак — одно обозначаемое, т. е. система знаков изо­морфна системе понятий. На этих требованиях основывается та часть работы по упорядочению терминологий, которая касается непосредственно создания системы терминов.

Но есть для них реальные предпосылки в характере содержа­ния терминологии, отношения ее к общеязыковой семантике, в закономерностях ее функционирования?

Терминологическая система — это такая система знаков, со­держание и связи которой замкнуты пределами одной отрасли знания. Понятия близки если не классификационно, то локально. По терминологии А. А. Реформатского, в простейших случаях они образуют одно терминологическое поле, соответствующее семантическому полю общего языка, хотя, как правило, превосхо­дящее его по объему. Согласно общей закономерности знаковых сис­тем, действующей и в естественных языках, в пределах одного семантического поля знак не повторяется, в противном случае он утрачивает одну из главных своих функций — первичную функ­цию различения 8. Это легко проследить на любой группе слов, составляющих в общем языке одно семантическое поле (названия утвари, мебели, пряностей, сладостей, водоемов, пересечений мест­ности и т. д.). Поэтому в терминологической системе в соответствии с этой общей семантической закономерностью принципиально исключаются отношения омонимии и полисемии (один знак — одно обозначение).

В общем языке, как было показано выше, отношения поли­семии возникают в процессе семантического развития знака. Возникают они и в искусственных языках, в которых поначалу выдержаны строго кодовые отношения. Однако их план выраже­ния, структурно отличающийся от естественных языков, соот­несен с той же многослойной и всеобъемлющей общеязыковой семантикой, что в конце концов вызывает семантические сдвиги в знаке и нарушает строго кодовые соответствия системы.

В содержании терминологических систем, чисто интеллектуаль­ном, без наслоений эмоционально-экспрессивных и модальных, в замкнутом характере его связей нет тех условий, которые порож­дают «непреднамеренные и бессознательные изменения, объединяемые под названием семантических» . Содержание терминоло­гического поля исключено из общеязыковой семантики, так как cвойственнo общению незначительной части общества (лиц одной специальности). Поэтому для ассоциативных связей, движущих семантическими изменениями знака, в терминологических систе­мах мет выхода. Нет фронтальных связей с общим языком, нет от него импульсов для развития семантики знака. Знак в термино­логическом поле семантически не развивается. Следовательно, в отличие от системы общего языка, здесь принципиально исклю­чены условия для образования полисемии и синонимии тех ти­пом, которые являются естественными следствиями собственно семантического развития знака.

И все явления, сопровождающие имманентный процесс семан­тического развития знака, в терминологии отсутствуют. Не образуется в этой среде устойчивой сочетаемости: термину, независимо от его знаковой структуры, свойственна свободная, или денотативная, сочетаемость, опирающаяся на предметно-логические отно­шения. Не возникает в терминологической системе и фразеологи­ческих единиц, типичных продуктов внутриязыкового развития семантики свободных словосочетаний.

Строго интеллектуальное содержание, исключающее эмоци­онально-экспрессивные моменты, делает термин нейтральным языковым знаком, который в пределах специального общения не заключает в себе элементов отношения к предмету речи, а несет лишь, соответствующую информацию о нем. Если есть основания говорить о различных стилях специальной речи, то стилистичес­кая нагрузка в них падает на слова общего языка, в окружении которых функционирует термин. Терминологическим системам фактически чужды экспрессивно-стилистические синонимы, которые в общем языке составляют значительную часть лексики.

Таким образом, идеальное состояние знания в любой отрасли человеческой деятельности (понятия отграничены, определены и классифицированы), на которое опираются абстрактные свойства знаковой системы, принципиально обеспечивает взаимно­однозначные соответствия знака и обозначаемого в терминоло­гиях, которые снимают в терминологических системах собственно знаковые отношения, заменяя их понятийными . Такая семиотическая система делает знак принципиально однозначным, огра­ничивает его функционально. Однако эта система использует языковой знак и функционирует по законам естественного языка, поэтому все тенденции языкового знака, в частности тенденция к полисемии, у термина потенциально сохраняется и реализуется и тех случаях, где для этого возникают условия.

Например: всем терминологическим системам известна полисемия такого рода: фразеология — раздел науки, фразеология — объект изучения; сцепление — процесс, сцепление —устройство, осуществляющее этот процесс; оттиск — сначала процесс, затем— результат этого процесса; сверление — процесс, сверление — отверстие (результат этого процесса); термоизоляция — процесс, термоизоляция — материал, используемый для осуществления этого процесса и т. д.

Эти случаи относятся к разряду истинной полисемии и нуж­даются в объяснении с лингвистической точки зрения.

Дело в том, что существует второе звено отношений между пла­ном выражения и планом содержания. Его составляют соответст­вия между типами предметно-логических отношений, существу­ющих в языковой семантике, и способами их выражения в струк­турной стороне языкового знака. Для общего языка характер­ными и в этом звене являются одно-, многозначные соответствия, т.е. один способ выражения соответствует многим типам отношений, одному типу отношений соответствует множество способов выра­жения. Например: отношения действия и лица—производителя действия выражают суффиксы -телъ (ваятель, исследователь, вос­питатель), -ник (подрывник, заступник, кочевник), -щик (литей­щик, часовщик), -аръ (токарь, слесарь, пахарь) и др., но суффикс -ник, например, служит также для выражения отношений вмещае­мого и вместилища (кофейник, чайник, молочник), а суфф. -телъ —в современном языке употребляется для выражения отношений действия и предмета (а не лица) производителя действия (выключа­тель). И оба эти суффикса могут выражать также и ряд других отношений.

В терминологиях эти отношения также одно-, многозначны и мо­гут быть выражены разными способами: словообразовательным (формирователь, перфоратор, контролъник), способом словосо­четания (землесосный снаряд, звуковая пленка), словосложением (земснаряд, звукопленка) и, что для нас в данном случае особенно важно, переносом названия по смежности, как во всех выше пере­численных случаях.

Этот автоматически происходящий перенос — свидетельство не семантического, а ономасиологического изменения знака. И только потому, что этот способ выражает отношения смежности, он существует внутри одного семантического поля. Этот стихийный процесс, выражая естественную тенденцию языкового знака, всегда будет создавать возможность возникновения в терминологических системах полисемии такого типа. Здесь они нуждаются в дейст­вительно жесткой регламентации по линии лингвистической, в договоренности относительно способов выражения подобных отно­шений .

Что касается других типов полисемии, которые обычно припи­сываются термину, они с лингвистической точки зрения полисе­мией не являются. Следует заметить, что терминология в совокупности не представляет собою системы или системы систем. Это механическая сумма знаков, конгломерат систем, порою совсем не связанных друг с другом. Поэтому системные отношения тер-минов действительны только в пределах терминологии одной от­расли знания. Нельзя считать полисемичным знак, встречающий­ся в разных терминологических системах. По той же причине у него нет и омонимических отношений, как, например, у термина речь, входящего в терминологии лингвистики, психологии, физио­логии и медицины, у термина редукция, входящего в терминоло­гические системы биологии, химии, лингвистики и медицины, у термина морфология — из лингвистики, географии и биологии и т. д. О полисемических или омонимических отношениях в зависи­мости от характера значений у этих терминов может встать вопрос только на почве общего языка, если они будут освоены им.

Не о полисемии речь идет и тогда, когда в результате недифференцированности понятий, отсутствия согласованности, скажем, по поводу степени или количества какого-либо признака знак применяется к разному содержанию. Всем известный пример амплитуда — полный размах, амплитуда — половина размаха, или ферроколумбий—сплав, содержащий 50—60% Колумбия и не свыше 5% тантала, и сплав, содержащий эти составные части в любой пропорции, даже с превышением тантала, когда достоинства сплава оцениваются по минимальному наличию последнего.

Синонимии, о различных типах которой говорилось выше, в терминологических системах нет. То, что обычно считается терми­нологической синонимией, представляет собою встречающееся и в общем языке явление дублетности (офтальмологокулист, бремсбергспуск, свободное сочетаниепеременное сочетаниеденотативное сочетание, генитивродительный падеж, инфини­тивнеопределенное наклонение и т. д.). Между дублетами нет тех «отношений, которые организуют синонимический ряд, нет оппози­ций эмоционально-экспрессивных, стилистических или оттеночных. Их противопоставление нейтрализуется в тождестве, между собою они никак не соотнесены, каждый из них относится прямо к обозначаемому и может отличаться от другого этимологически или структурно .

Дублеты в терминологии явление вредное. Это одинаково признается всеми, кто пользуется ею и кто ее изучает. Если существование синонимов в общем языке оправдано тем, что предпочтительность в выборе тех или иных меняет или содержание речи, или стилистическую окраску ее, или придает ей тонкий индиви­дуальный колорит, то дублеты ни в общем языке, ни в терминоло­гии, являясь лишь разными названиями одного и того же, этими свойствами не обладают. Однако в общем языке они постепенно могут дифференцироваться по сфере употребления, т. е. стать оттеночными синонимами, а в терминологии при неупорядоченности ее содержания существует опасность перераспределения между дублетами признаков понятия и связей, что ведет к затемнению классификации понятий.

Появление дублетных названий в терминологии обусловлено рядом причин и в первую очередь особенностями становления той или иной отрасли знания, развития концептуальной его стороны. Разные школы и методы в науке, например, вместе с терминами для специфических понятий несут с собой новые термины и для тех понятий, которыми пользуются в равной мере представители всех направлений.

Исторически исчезают знаки ложных или устаревших понятий, но оседают в терминологии как дублетные названия термины по­нятий установившихся. Часто это иноязычные заимствования. Примером нагромождения дублетов может служить современное состояние лингвистической терминологии, где смесь терминов тра­диционной лингвистики и новых направлений пестрит заимство­ваниями из математической терминологии. Следовательно, одной из основных причин появления дублетности в терминологических системах является неупорядоченность их содержания. Упорядо­чить — значит создать последовательную и единственную кон­цепцию науки, это можно сделать далеко не во всяком ее состоянии.

Благоприятствует возникновению дублетов в терминологии также и то обстоятельство, что установившийся автоматизм упот­ребления языковых знаков в общем языке, не предполагающий сознательного словотворчества, распространяется и на отношение к знакам, самое возникновение которых связано с сознательной деятельностью, к терминам.

Во всех случаях наличие дублетов в терминологии свидетель­ствует о незаконченности отбора знака, о неупорядоченности содержания терминологической системы.

Дублеты при сознательном отношении к терминотворчеству, при упорядоченном состоянии терминологической семантики под­даются устранению, как осознанная знаковая избыточность, так как не имеют чисто знаковых дифференциальных признаков, ка­кими отмечены общеязыковые синонимы, и потому не предпола­гают предпочтительности выбора.

На понятийную природу системной организации терминоло­гий, обусловленную замкнутостью логических связей между понятиями в пределах одной отрасли знания, явление дублетнос­ти не оказывает влияния, не меняет ее принципиальных свойств.

В итоге можно сказать, что терминология — это семиотическая система с взаимооднозначными соответствиями знака и обозна­чаемого, которые устраняют собственно знаковые системные отно­шения (типа общеязыковой полисемии, синонимии, омонимии) в регламентируют свойства языкового знака, делая его термином.

Языковой знак в функции термина принципиально однозна­чен (но сохраняет тенденцию к полисемии), классификационно системен, функционально ограничен (ему свойственны первичные функции знака — номинативная и различительная, но он лишен функций, связанных с выражением эмоционально-экспрессивного и модального содержания), стилистически нейтрален и точен (реп­резентирует понятие на данном этапе его познания, т. е. имеет споим содержанием дефиницию). Все эти свойства присущи язы­ковому знаку в пределах терминологии и специального об­щения.

Терминологическая система как система иной семиоти­ческой природы, чем система естественного языка, входит в него па положении частной и обособленной системы языковых знаков. Термин, следовательно, не является элементом общего языка 13, пока его содержание не становится широко известным. А когда обозначаемое им понятие выходит за пределы системы специаль­ных понятий и становится элементом общеязыковой семантики, термин входит в общий язык и становится словом общего языка, оставаясь по-прежнему термином в терминологической системе. Таким образом, в общем языке нет терминов как языковых зна­ков, регламентированных режимом иной семиотической систе­мы, а есть слова, которые являются по происхождению терми­нами.

Семантика терминологических полей служит постоянным источ­ником обогащения семантики общеязыковой, а следовательно, и источником пополнения словарного состава. Этот постоянный живой и органический контакт определяет место и форму существования термина в системе общего языка.

Переходя к вопросу контактов терминологической системы и общего языка, необходимо выделить особо вопрос о взаимодействии их на участке специального общения, где содержание специаль­ного знания, или терминологическое поле, не отграничено от других семантических полей. Поэтому при терминотворчестве так легко возникали и возникают метафорические и иные ассоциации, которые порождают такие термины, как гусеница, собачка, коза, предка, кошка, башмак, вилка, стакан, колено, зев, плечо, кулачок и т. д. или другие: усталость, выносливость, отказ, невесомость, перегрузки, цепная реакция, запоминающее устройство, карманы памяти.

Для специалистов термины и их дериваты — привычные слова, с помощью которых они объясняются между собою в разных ситу­ациях, не только на специальные темы. Но все «вольности»в употреблении терминов, по понятным причинам, допускаются только между представителями одной и той же специальности, иначе они не будут поняты.

На почве специального общения возникают и просторечные синонимы; синхрофазотронкастрюля, быстротвердеющий це­ментбыстряк, звукоулавливательслухач, станковый пуле­метстанкач и т. д. Точнее, эти слова могли бы быть синони­мами соответствующих терминов, но они свойственны только профессиональному просторечию, не свободны от выражения отно­шения говорящего.

И чем больше в стандартной терминологии громоздких, слож­ных по составу, малопонятных терминов, неудобных в употребле­нии, тем сильнее в разговорной речи специалистов тенденция к образованию просторечных замен. Но это процесс внутренний, не выходящий на арену общего языка. Можно говорить об экспансии просторечия в стандартную терминологию и ставить вопрос о ее упорядочении, но узость сферы распространения оставляет все эти явления социально- непримятыми. Они находятся вне языковой нормы.

Контакты терминологии и общего языка идут по двум направлениям: лексическому и структурному.

Нет нужды говорить о том, как активно в настоящее время осваивается специальная терминология общим языком. Газеты, радио, телевидение, научно-популярная литература приносят массу новых сведений из разных отраслей знания и новых слов. Одни термины приходят вместе с новыми понятиями (лучевая бо­лезнь), другие как синонимы существующих в языке слов (гепа­титжелтуха, пневмониявоспаление легких). Иногда термин сразу занимает место нового значения в слове общего языка, так как возник на его основе (невесомость, перегрузки, усталость). В одних случаях термины активно вживаются в новую среду, в других медленней, но, наблюдая лингвистическую сторону этого явления, важно проследить, из чего складывается самый механизм проникновения термина в общеязыковую лексику.

Во-первых, это трудный процесс отрыва от среды специальных понятий, трудный, можно сказать, потому, что термин долгое вре­мя сохраняет известную обособленность в общелитературной лек­сике и ощутимую отнесенность к специальной сфере. Понятийные, специальные связи он меняет на место в кругу общеизвестных предметов и явлений. Так, атомная бомба, водородная бомба, покинув окружение понятий, связанных с расщеплением атома, стали в ряд с другими видами бомб (зажигательной, фугасной); в общелитературной лексике эти слова приобретают иногда иные значения.

Найдя место в новом предметном ряду, термин постоянно акклиматизируется и в отношении связей (расширяет круг соче­таемости, например, старт в будущее, старт в коммунизм, на старт вышла новая стройка).

Он получает на почве общего языка всю полноту образных функций и, наконец, новые значения, как получили их термины

накал, задел, отдача, спайка, потенциал, старт, финиш, цепная реакция, удельный вес, центр тяжести, акклиматизация

Таким образом, термин в общелитературной лексике проходит путь избавления от функциональной, системной и семантической ограниченности, путь становления всех лингвистических характеристик слова общего языка, путь реализации всех потен­циально существующих в нем тенденций языкового знака.

Иногда мы говорим в таких случаях о детерминологизации термина. Но это применительно к общеязыковому фону, потому что в системе терминологии он по-прежнему остается термином, т.е. знаком с ограниченными языковыми характеристиками. Но самый факт возможности существования одного и того же знака и двух формах является лишним доказательством глубоких различий в системной организации терминологии и в лексической системе.

Не менее, а может быть даже и более важным является структурный аспект взаимодействия. Мнение о том, что терминология создается на базе средств общего языка, не исключает и того неоспоримого факта, что в способах образования термина есть специ­фические черты использования общеязыковых средств. Некоторые словообразовательные модели именно в терминологии усиливают свою продуктивность. Так, из двух суффиксов прилагательного -ин и -ов, которые в общем языке дают во многих случаях равно­ценные варианты апельсинный, апельсиновый, на терминологичес­кой почве резко увеличилось количество образований с суфф.-ое, потому что он способен выразить чистую относительность, а в терминологии, как известно, потребность выразить отношение одного понятия к другому велика и постоянна. Например: пылевые (частицы), солевой (раствор), холодовый (рефлекс), стилевое (единствo), цветовой (светофор), толчковая (нога), прыжковая (лыжа),

струновой (зажим), сортовой (стан), стеновой (блок) и т. д. В технической терминологии усилила продуктивность модель обра-зования отглагольных существительных с суфф.-ка (сколотка, обмотка, спиловка, откатка, отгрузка, доводка, валка, кладка, зенковка, шлифовка, прессовка, протяжка, резка, маркировка, пломбировка, обточка, загрузка, поковка и т. д.).

Характерной для терминообразования является тенденция к семантикопарадигматической регулярности, т. е. к отображению в форме термина родо-видовых и многочисленных неродовидовых отношений. Это с необходимостью вызывает появление множества составных терминов, терминов-словосочетаний.

С другой стороны, из тенденции к семантической конденса­ции и цельнооформленной номинации на базе составных терминов активизируются процессы словосложения (биотопливо, комбикорм, звукоуловителъ, угледобыча, дизель-электроход, турбовоз, стекло-завод, автошина и многие другие). Особенности словосложения в терминологии подвергались детальному анализу в ряде спе­циальных работ 14.

Среди словосложений выделяется множество регулярных образований с иноязычными корневыми морфемами электро-, энерго-, фото-, гидро- в современной терминологии -анти, мик-ро — и т. д.

В данном случае мы не ставим задачей исчерпать все структур­ные особенности терминообразования и проанализировать их. Мы обращаем внимание на их существование потому, что терминологические структуры представляют собой второй канал, по которому устремляется влияние терминологии на общий язык. И многие процессы, происходящие в современном русском языке, которые мы характеризуем как тенденции раз­вития, берут истоки в терминологии. Такие корневые морфемы, как радио-, фото-, глав-, проф-, авиа-, мопю-, хлебо-, анти-, микро- и т. д., выйдя за пределы специальных терминологий, по­лучили неограниченную возможность сочетаться со словами обще­го языка, дали ему, таким образом, структурную модель образо­вания знака . Наряду с фотоэлементом и другими специальными образованиями, можно сказать фотоработы, фотовыставка, фото­этюд, фотосъемка, фотобумага и т.д. Особенно показательны самые новые и современные образования с анти- и микро-. Эти морфемы, преодолев сугубо терминологический барьер антител, антивещества, античастиц, микрокосмов, микроспор и т. д., дали современному языку неограниченную возможность образовывать другие ряды: антитеатр, антигуманностъ, антидруг, антиголова, антигерой и др., микрорайон, микрофильм, микроиздание, микро­рассказы и даже микропорции и микрозавтраки.

Пусть многие из этих образований «окказиональны», но и они доказывают появившуюся в структуре языка новую возможность.

Усиление синхронной продуктивности модели меняет ее поло­жение в системе, делает ее структуру регулярной, а такие превра­щения нерегулярных моделей в регулярные для языковой системы очень важны: они ведут к диахроническим изменениям языковой структуры.

Вышеприводимая терминологическая активизация моделей отглагольных существительных на -ка и относительных прилагательных с суфф. -ов, благодаря возникшему потоку новообра­зований, сделали эти модели регулярными.

Можно отметить также, что массовые образования состав­ных знаков в терминологиях также оказывают влияние на об­щий язык и не только тем, что поставляют готовые составные наименования, но по их образцам создаются и общеязыковые: пищевые продукты, материальные ценности, постельные принад­лежности, стиральная машина, общественное поручение, торго­вая точка, торгующие организации, транспортные средства, головные уборы и т. д.

Способы словосложения, характерные для образования терми­нов, также проникают в общий язык и несут с собой новые моде­ли: электробритва, запчасти, автопутешествие и др.

Проникновение терминов в общий язык обогащает семантичес­кие группы слов, перегруппировывает семантические и слово­образовательные связи, вызывая тем самым сдвиги в системных отношениях лексики.

Структурные заимствования оказывают влияние не только на -•> изменение состава лексики (через проникновение новых слово­образовательных моделей), но изменяют также и состав структур­ных средств языка. Они требуют особенно внимательного изуче­ния, тем более что не все приходящее из терминологий одинаково приемлемо с точки зрения культуры речи и нормы литературного языка. Например, проникшая в общий язык возможность широ­кого образования составных знаков вызвала к жизни названные головные уборы, постельные принадлежности, торговые точки. Активизировавшийся процесс словосложений «обогатил» язык такими образованиями, как плавсредства, пищеблоки и др. Все эти новообразования в лексике общего языка вызывают тревогу у тех, кто занимается вопросами нормы и культуры речи. Если же учесть, что заимствование общим языком из терминологических систем — процесс целиком стихийный (в противовес сознатель­ному использованию лексики и др. средств общего языка в терми­нологии), тревога эта оказывается в значительной мере обоснован­ной. Все отклонения от общеязыковой нормы, по-видимому допус­тимые в терминологии, имеют потенциальную возможность про­никновения в общий язык, влияния на его структурные законо­мерности. При сознательном отношении к процессу терминотворчества и самые отклонения от общеязыковой нормы, следователь­но, должны подвергаться тщательному отбору. Я думаю имеет смысл представить основные понятия и термины прикладной интернетики с целью выявления многозначности, как технических терминов конечно же. На мой взгляд, именно эта терминология является самой актуальной на сегодняшний день.

В заключении стоит обобщить определение полисемии в терминах.

Наличие у слова нескольких значений называют полисемией или многозначностью.

То, что слово выступает в том или другом значении, опре­деляется особенностями сочетания данного слова с другими словами, иногда — более широким контекстом или ситуа­цией.

Каждое из выделенных лексических значений слова регулярно реализуется в определенных словосочетаниях. Ср., например, смотреть на улицу, смотреть в окно, в зеркало, на часы и т. п., где глагол смотреть имеет значение ‘на­правлять взгляд, чтобы увидеть что-то’ и смотреть за по­рядком, смотреть за детьми и т. п., где тот же глагол вы­ступает в значении ‘иметь попечение, заботиться о ком-ли­бо или о чем-либо’. Прилагательное черствый способно реализовать свое первое значение (‘засохший и твердый’) с существительными, обозначающими предметы, которые могут сохнуть и становиться твердыми (хлеб, пирог и т. п.). В сочетаниях же вроде черствый человек, черствый характер это же прилагательное выступает уже в другом значении — ‘неотзывчивый, бездушный’. То же самое>можно видеть и при реализации одного из приведенных значений глагола стоять. В самих толкованиях этих значений во многих случаях отражены обусловливающие их связи слова: «О че­ловеке, животном»; «О предметах»; «О волосах, шерсти»;

«О средствах передвижения», «О воде, жидкости»; «О меха­низме или о заводе, фабрике» и т. п. и т.д.

Между значениями многозначного слова существует определенная семантическая связь, что дает ос­нование считать их значениями одного и того же слова. Эта связь может основываться на том, что в значениях обнаружи­ваются общие семантические элементы, например, у су­ществительного стена в толковых словарях выделяются следующие значения: 1) вертикальная часть здания, слу­жащая для поддержания перекрытий и для разделения по­мещения на части; 2) высокая ограда; 3) вертикальная бо­ковая поверхность чего-либо; 4) тесный ряд или сплошная масса чего-либо, образующие завесу, преграду; общий се­мантический элемент здесь может быть определен как ‘вер­тикальная преграда, отделяющая что-то.

От многозначных слов, т. е. слов, которые в различных контекстах (иначе говоря, в зависимости от тех лексико-семантических позиций, в которых они выступают) имеют различные значения, принято отграничивать слова-омо­нимы.

Омонимией называется звуковое совпадение разных языковых единиц, которые семантически не связаны друг с другом. Основанием для признания этих форм разными формами, хотя и совпадаю­щими по звучанию, служит то, что они согласуются с суще­ствительными, выступающими в различных падежах (при­чем те же прилагательные с существительными мужского и среднего рода здесь имеют различные формы — большое село,, большого села, большому селу и т. д.). Таким образом, признание этих форм омонимичными не вызывает сомнений. Сложнее обстоит дело в случае лексической омо­нимии.

Омонимы — это слова, совпадающие по звучанию, одинаковые по своей форме, но значения которых никак не связаны друг с другом, т.е. не содержат никаких общих элементов смысла, никаких общих семантических признаков. Омонимы – это отдельные, самостоятельные слова, слова-двойники.

В ряде случаев отнесение различных значений к отдельным словам-омонимам или же их объединение в составе многозначного слова не представляется бесспорным. Разрыв, расхождение значений многозначного слова (т.е. утрата этими значениями общих семантических элементов) может осуществляться постепенно, поэтому существует целый ряд значений, которые в разных словарях подаются по-разному – или как значения самостоятельных слов-омонимов, или же как значения, принадлежащие одному и тому же слову. Например, угодить (куда-то) и угодить(кому-то), топить (нагревать) и топить (расплавлять).

Трудности точного разграничения многозначности и омонимии, возникающие в ряде случаев, приводят Некото­рых лингвистов к мысли, что омонимами следует считать талька значения, относящиеся tfсловам, различным по про* исхождению.

Принятие этой точки зрения отодвинуло бы понятие омо­нимии в область исторической лексикологии, между тем несомненно, что именно для современного языка приходится разграничивать значения,, связанные друг е другом, и значения, которые хотя и относятся к словам, зву­чащим одинаково, но не имеют в своих значениях ничего общего (ср.- растворить окно и растворить порошок в воде, мешать рабствам «мешать кашу и т. п.). Кроме того, историческая точка зрения на омонимию не может решить полностью проблемы, поскольку происхождение многих слов, в tоm числе и омонимов, далеко не всегда представляется окончательно выясненным. Так, например, топить (нагревать) и топить (заставлять тонуть) во всех словарях подаются как слова-омонимы, но в то время как первое сло­во считается связанным с тёплый (чередование гласных), относительно происхождения второго существуют разногласия, в, частности, высказывалась мысль о возможности его этимологического отождествления с топить (нагревать). Спорным представляется и этимологическое разграничение (или же отождествление) таких омонимов, как ключ (источник) и ключ (от замка).

Иногда в качестве объективных критериев разграничения омонимии и многозначности выдвигают словообразовательные и синтаксические показатели. Их значения, однако, нельзя признать решающим, поскольку расхождение словообразовательных рядов не непременно связано с разрывом соответствующих значений, а реализация разных значений слова в различных синтаксических конструкциях также не всегда связана с их семантическим разрывом (ср.: смотреть что-либо, смотреть на что-либо и смотреть зa кем-либо, чем-либо, а также такие производные от этого глагола как смотр, смотрины, просмотреть, присмотреться, насмотреться и т. д.).

.В языке существуют переходные, промежу­точные явления; их существование осложняет отгра­ничение в раде случаев омонимии от многозначности, однако само по себе разграничение этих явлений представляется важным к теоретически, и для лексикографической практики.

Следует отметить, что признание многозначности, т.е. того, что одно слово может иметь не одно, а больше значений, не всем исследователям представлялось оправданным.

Выше уже упоминалось высказывание Потебни, согласно которому «малейшее изменение в значении слова де­лает его другим словом»; В своей известной статье «Опыт общей теории лексикографии» Л. В. Щерба писал:: «Непра­вильно думать, что слова имеют по нескольку значений; это, в сущности говоря, формальная и даже просто типо­графская точка зрения. На самом деле мы имеем всегда

столько, слов, сколько фонетическое слово имеет значе­ний. » (81). Аналогичное мнение высказывается и в настоящее время: «То что обычно называется «многозначностью» пред­ставляет в сущности разные слова с одинаковой оболочкой, находящиеся в отношении словопроизводственной связи» (Губанова ВА, 81). Основанием для подобных суждений служит главным образом то соображение, что в значении слова закреплен результат обобщения, признание же многозначности проти­воречило бы представлению о единстве формы и содержа­ния. Любопытно, однако, что отрицание многозначности, основанное на такого рода общих соображениях, приводит к прямо противоположным выводам. Наряду с мнением, что значения, которые считаются обычно значениями одного

многозначного слова, должны расцениваться как значения

отдельных; самостоятельных слов, высказывалась мысль о едином лексическом значении и его вариантах. Так, в книге

В. А. Звегинцева «Семасиология» сказано: «Слово не может иметь нескольких «значений», напоминая некоторую сово­купность синонимов, связанных известными смысловыми отношениями. Поскольку в лексическом значении слова закреплен результат определенного обобщения и этот процесс обобщения не прерывается до тех пор, пока живет и развивается язык, в одном слове не может одновременно происходить нескольких разных обобщений, проходящих по разным направлениям, что только, и могло бы привести к об­разованию в слове нескольких лексических значений. Лексическое значение в слове одно, но оно может складываться из нескольких потенциальных типовых сочетаний, которые с разных сторон характеризуют единое смысловое целое. Эти типовые потенциальные сочетания в описанном смысле правильнее всего назвать лексико-семантическими вариантами ( А. И. Смирннцкого) единого значения слова. В соответствии с этим собственно лингвистическое определение лексического значения слова должно принять следующий вид: значение слова — это совокупность его лексико-семантических вариантов» (Звегинцев, 82).

Если иметь в виду не просто терминологическую замену более традиционного термина «значение» термином «лексико-семантический вариант» », перед нами возникает проблема определения некоего «общего значения» слова; между тем несводимость отдельных значений целого ряда слов к какому-либо общему значению совершенно очевидна. Например, • в сочетаниях глубокая конам и глубокие знания, широкая улица и широкая популярность, широкие массы трудящихся и т. д. прилагательные глубокий, широкий вряд ли могут быть охвачены общим семантическим определением, в конь ром учитывался бы не. только общий «элемент смысла», присущий данным прилагательным в сочетании с разными группами слов, но отражалось бы и конкретное различие в том, что они (эти прилагательные) реально могут обозначать в соответствующих словосочетаниях, так чтобы это не было простым перечислением тех семантических признаков, ко­торые как раз учитываются при толковании «отдельных значений» указанных прилагательных в толковых словарях. Даже в тех случаях, когда отдельные «вторичные» значения слов, отмечаемые в словарях, непосредственно выводи­мы наг основных значений данных спор, их семантическое своеобразие обычно не раскрывается (и не может быть рас» крыто) при .описании основной семантики слова, что и.яв­ляется причиной их особого выделения. Например, основное значение глагола готовить, даже если его представить: обобщенно, так чтобы им покрывались такие сочетания, как готовить уроки, готовить кадры, готовить встречу, готовить обед и т. д. (которые в современных толковых словарях служат основанием для выделения разных значений глагола), все равно не может указать на возможность особого

смысла этого глагола при его абсолютивном употреблении (ср.: Она хорошо готовит; Его учили готовить в специальном

Сказанное так или иначе относится почти ко всем группам многозначных слов; трудность сведения отдельных зна­чений к какому-либо «общему значению» (представление о нем Б. Курилович вообще назвал «абстракцией, с трудом поддающейся формулировке») особенно наглядна в. случае наличия у слова так называемых метафорических значений, когда последние связаны с «первичными», «основными» зна­чениями не какими-либо существенными «элементами смыс­ла», а так сказать, ассоциативно, на основе тех признаков, которые не являются семантически значимыми при опреде­лении первичных значений. Мы одинаково можем сказать. В чайнике кипела вода и В брат» кипело возмущение? Костер разгорелся и Спор разгорелся; Развернули сверток к Развер­нули компанию; Раздул самовар и Раздул дело и т. д. и т. п., но несомненно, что употребление данных глаголов (как и множества других) для обозначения конкретного действия представляется нам первичным, а употребление этих же глаголов в сочетаниях вроде кипело возмущение, разгорелся спор — как бы «образным» переосмыслением их основной семантики. Подобные значения в толковых словарях обычно сопровождаются пометой «переносное», что и указывает на их известную «несамостоятельность», ,зависимость от тех значений, которые признаются основными и соответствуют Непосредственному восприятию этих значений как каких-то особых применений слова. Поскольку такое применение слова не является индивидуальным или случайным, а за­креплено в языке (так же как когда речь идет о носе корабля, мотке чайника, спинке стула и т. д.), можно говорить об особых значениях, но, явная «зависимость» последних, от других значений, их «образный», как бы «надстрочечный» характер, конечно, ее позволяет считать их значениями отдельных самостоятельных слов, т. е. слов-омонимов (ср.: лук ‘растение’ и лук ‘орудие для стрельбы’, ключ (для замка) и ключ ‘источник’ и т. п.).

Итак, можно сделать вывод, что многозначность вообще проблема, которая естественно-языковым путем не решиться. Приведенные выше примеры дают это понять: язык развивается, а не регрессирует: стоит ожидать, что термины как и слова будут приобретать все большее и большее количество значений, что и доказывает моя работа.

Рейтинг брокеров бинарных опционов с бесплатным обучением:
  • Бинариум
    Бинариум

    1 место! Самый лучший, надежный и прибыльный брокер бинарных опционов за 2020 год!
    Идеально подходит для новичков и среднеопытных трейдеров.
    Бесплатное обучение и демо-счет на любую валюту!
    Получите свой бонус за регистрацию:

Добавить комментарий